— Нет, куколка, — прошептал я, это прозвище само вырвалось, когда я попытался успокоить ее. Дело не в легких. Это приступ паники. Мне стоило бы понять это. У меня такое было, когда я был подростком. Ее тело напряглось, когда я сел рядом. Притянув ее спину к своей груди, я постарался отвлечь ее разговором: – С твоими легкими все в порядке. У тебя приступ паники. Я знаю, это страшно, но это пройдет.

— Воздух, — прошептала она, задыхаясь. – Я не могу вдохнуть.

Обняв ее рукой, я положил ладонь ей на грудь, нежно уговаривая ее, чтобы она почувствовала мое дыхание: – Послушай меня. Дыши со мной. Чувствуешь это? – спросил я, сделав долгий глубокий вдох.

— Д-да.

— Хорошо. Дыши со мной. Вдох. – ее маленькая грудная клетка медленно расширилась. – И выдох. Вот так. Хорошая девочка. Видишь, здесь достаточно воздуха.

Долгие равномерные вдохи и выдохи в конце концов привели к душераздирающим всхлипам. – Я сожалею. Я ненавижу это. Это не я. Я никогда не боялась.

Ярость и ненависть на того, кто сделал это, нахлынули на меня. Она такая хрупкая. И такая милая. Как кто-то мог обидеть ее? Я разозлился, потому что понял, даже если она еще сама этого не поняла, что это происшествие изменит ее, ожесточит ее.

Уже сейчас я могу сказать, что она уже не та женщина, которая дразнила меня на кухне в Стракен Бэк. Она сломлена. Нежно развернув ее в своих руках, я прошептал: — Шшш. – горячие слезы впитывались в мою рубашку, пока она плакала. – Бояться – это нормально. Все мы боимся иногда. Ты прошла через ад. Это травма, и твоим эмоциям, как и твоему телу, понадобится время, чтобы исцелиться. – Только я не сказал ей, что понадобится чертовски много времени, чтобы избавиться от этой боли, если вообще удастся сделать это. Некоторая боль длится вечно.

Постепенно комнату наполнил солнечный свет, и она взглянула на меня, ее щеки порозовели от смущения. – Думаю, теперь я могу поспать. Ты не мог бы побыть со мной пару минут?

Наконец-то, она обратилась за помощью, которая ей нужна.

– Я буду рядом с тобой. – поморщившись, она легла, и я прилег рядом с ней. Прежде чем я успел спросить, хочет ли она, чтобы я положил между нами подушки, ее голова легла на мою грудь.

Не так я должен справляться с этим, да и черт с ним. Я нужен ей.

– Я в безопасности с тобой, — прошептала она.

— Со мной ты в безопасности.

Следующая неделя прошла в том же духе. Мы смотрели фильмы, играли в карты и Монополию, игра в которую длилась три дня. Мэйси научилась управляться с костылями, и неохотно позволила мне помогать ей.

Физически она поправлялась, но приступы паники продолжались. Будучи очень упрямой, она отказалась от визита психотерапевта или приема лекарств от тревожности. Я очень старался помочь ей преодолеть эти приступы, держал ее в объятиях, пока к ней не возвращался контроль, и замышлял жестокую смерть для Аллена Пирсона.

Заходившее солнце окрасило небо в ярко красный цвет, когда мы сидели на заднем дворике. Большинство вечеров мы проводили именно так. Мой взгляд тянулся к ней. Она отдыхала в шезлонге, ее лодыжка была приподнята на подушке. Она читала книгу, совершенно не обращая внимания, что я пристально рассматривал ее.

Мне не стоило скользить взглядом по ее изгибам, представляя гладкую кожу под своими пальцами. Маленький розовый язычок высунулся, облизав ее губы, и у меня опять встал, черт возьми. Я не дрочил так много с шестнадцати лет.

Я свинья. Я знаю. Эта женщина вверила мне свою жизнь, полностью доверилась мне, а я представляю ее обнаженной. И дело не совсем в ее красоте. Есть что-то еще, какое-то более глубокое притяжение, что заставляет меня хотеть то, что я не могу иметь. Слова «под запретом» стучат у меня в голове, но я не пытаюсь трахнуть ее. Мне просто нравится проводить с ней время. Правда, у меня никогда не было друга женского пола, но это не значит, что я не способен на это.

Да пошло оно все. Мне просто нужно защищать ее, пока она не поправится. Если Эла не найдут, она возможно согласится переселиться в безопасное место за пределами штата. От этой мысли моя грудь сжалась, и я понял, что должен остановить это слепое увлечение ею. Мне нужно провести время в Хайпе. Ничего страшного, если она проведет одну ночь с Девоном.

— Перестань пялиться на меня, — хмурясь приказала Мэйси.

Черт. Попался.

– Извини, я просто замечтался.

— Тьфу. – она просунула пальцы под гипс. – Не могу дождаться, когда избавлюсь от этой чертовой штуковины. Ужасно чешется.

— У тебя будет симпатичный модный сапожок, — поддразнил я, помогая ей встать, когда ночь окружила нас.

— Иди в задницу, — остроумно ответила она с ухмылкой.

— Хочешь завтра ненадолго выбраться из дома? У Мэйсона будет пикник в честь Четвертого июля. Эверли будет там.