Опуская голову, я поджимаю колени к груди, ощущая напряженность в ребрах, в области синяка. Я смотрю на свою вздымающуюся грудь, промежность, которая хранит грязное желание, и чувствую вину за произошедшее сегодня. Сегодня я бы в мгновение ока переспала с Нейтом, как и в любой другой день. Он моя семья. Нет, нет, нет. Нейт больше не моя семья. Пол моя семья, или должен ею быть.

Я была насквозь влажной для Нейта задолго до того, как он прижимался к моей киске, и я бы позволила его члену заполнить меня, если бы меня не отрезвило чувство вины. Всё, что касается вины и стыда, подобно смоле – прилипает.

Я хочу, чтобы всё было иначе. Я хотела бы спастись от липкого греха или монстра, с которым живу и делю постель каждый день, но я заслуживаю жизнь, которой сейчас живу. Я позволяю воде переполнять меня и смывать прочь память о единственном человеке, которого люблю.

Я стягиваю кроссовки, полные воды и выбрасываю их из душа с мокрым глухим стуком. Стою, держась руками за гладкую плитку, и начинаю избавляться от скользкой одежды, прилипающей к моей коже, также выбрасывая её из душа. Но этого недостаточно. Я до сих пор ощущаю его на себе – его мягкие губы на моей шее, поэтому беру мочалку и мыло и начинаю тереть себя. Я не заслуживаю его в своей жизни, и не могу позволить себе жить с воспоминанием о том, как сильно хотела заняться с ним любовью, будучи взрослой. Пол узнает. Он почувствует его запах на мне, и затем он… Я намыливаю и тру себя, пока не достигаю промежности, которая всё еще пульсирует для Нейта.

Я чувствую облегчение, когда провожу мыльной мочалкой по своему набухшему клитору. Моё дыхание прерывается, и я задыхаюсь, лицо Нейта заполняет моё сознание. Я представляю его пальцы, скользящие по мне страстно и не разочаровывая меня. Прежде чем я осознаю, что делаю – ласкаю свой клитор пальцами и мочалкой, пока не откидываюсь назад и не прижимаюсь спиной к стене, снова задыхаясь. Не от страсти, холодной плитки или наслаждения из-за физической необходимости в нём, а от отвращения. Мой старый друг послал мне тень чувства, которое я хорошо знаю и приветствую. Я не заслуживаю ничего другого и всё же, каждый раз, когда думаю о Нейте, я хочу больше, чем мои тени могут дать мне.

Я хочу просить большего – свободу и обещания, которые он давал мне в нашей молодости. Однако я не свободна и вряд ли когда-либо буду такой. Свобода для хороших или заслуживающих её людей, даже, можно сказать, счастливчиков. Нет, свобода не для меня. С того момента, как я взяла Нейта за руку и привела его к отчаянию – я потеряла данное Богом право, так как забрала это право у него.

Я ненавижу себя за то, что сделала с ним – обернула его любовь ко мне в нечто темное. Он любил меня больше, чем я любила его…а, может, просто по-другому. Я любила его больше всего в целом мире. Но если бы это была истинная любовь, я бы никогда не впустила его в ад, которым является моя жизнь. В то же время, он делал всё бескорыстно. Всё.

А затем его забрали у меня, из моей тюрьмы в его собственную. В то время как меня направили в приёмную семью, его доставили в следственный изолятор, а впоследствии в тюрьму. Пока я переходила от семьи к семье, его семья была лишена его. Весь этот балаган произошёл из-за меня, из-за моей эгоистичной любви, из-за того, что я позволила ему быть бескорыстным.

Чарли

16 лет

Я наблюдаю, как нож скользит по коре ствола дерева. Нейт делает последние штрихи, а я не могу перестать улыбаться, наблюдая, как напрягаются мышцы его руки, когда он помечает наше дерево.

– Ну, как тебе? – спрашивает он с торжествующей улыбкой, глядя на меня сверху вниз. Я лежу на спине, легкий ветерок играет с нашими волосами.

– Ты прекрасен, – говорю я, зная, что он будет упираться.

– Сколько раз я должен говорить тебе, что парни не прекрасны?

Я хихикаю, когда он наклоняется и убирает с моей груди упавший листок. Я слегка вздрагиваю из-за того, что он задел мой сосок своей рукой. Моё тело хорошо знает его и отзывается на его прикосновения. Мы так долго были близки друг с другом, но сексом занимались всего около года.

Это наше, и никто не может отобрать это у нас.

Он обращает внимание на мою реакцию и слегка клацает зубами. Так происходит, когда он сдерживается. Это один из признаков. У него их несколько. Я не потянусь к нему, несмотря на то, что хочу… я хочу, чтобы для разнообразия он начал первым. Такое чувство, что это я всегда провоцирую нас на большее… будто он всегда воздерживается. Я не хочу, чтобы он сдерживался, когда мы вместе. Но понимаю, почему он бездействует, предоставляя это мне. И за это я люблю его еще больше. Он всегда предоставляет мне право выбирать физический контакт, но не понимает одного – я должна была бы уйти, если бы уже не выбрала его и наши отношения. Я должна уйти. Правда, это совершенно разные доводы.

Большую часть времени мы играем в эту «выжидательную игру» и, как правило, мне выпадает брать его руку и прижимать к себе, будто давая ему зелёный свет. Однако сегодня я просто хочу, чтобы он почувствовал это – понял, что я приму его, всякий раз, когда он захочет меня.

Папа многое отобрал у нас и это в том числе.

Раньше я считала, что только по третьим четвергам месяца папа срывает разделённую мной и Нейтом любовь, и оскверняет её, но знала, что это бремя мы будем постоянно нести за собой. Я вижу тень сомнения в его глазах, когда мы смотрим друг на друга так, как сейчас. Мы связаны с подобным демоном и, если вы внимательно посмотрите в наши глаза, увидите, что он присутствует в них.