Шрифт:
– И ты его толкнул.
– Что Вы, сэр? Куда мне такого бугая, сэр?
Судя по ухмылкам нижних чинов, версия Дасти была более чем спорной, а выставляться дураком ему не хотелось. Но ему очень хотелось повесить Зака хоть за что и за шею.
– Крысныш может соврать. Возможно, что у него был нож. Обыскать его и вс вокруг.
– Так нож, наверное, тоже в море, сэр.
– Чтобы крысныш выбросил нож?! Приступайте. Боцман, вздохнув, приказывает, – ко мне.
– Вс, моя очередь, Зак, – включаюсь и как не на своих ногах ковыляю к дяденьке. Боцман сноровисто обшаривает меня почерневшими клешнями. По-уставному поворачивается к Дасти.
– Чисто, сэр.
Ага, к дубу передом, ко мне задом. Матросы заняты – обнюхивают канатные бухты. Изымаем ножик, у дяди ещ есть, и прячем под рубаху за спиной.
– Давай, Заки, только не порежься.
– А что делать?
– Стоишь, ревшь, трясшься.
– Это я запросто.
– Чисто, сэр, – докладывают матросы. Дасти бешено посмотрел на Зака, но как наступить на горло собственной песне? Презрительно передрнув плечами, резко разворачивается и, быстро перебирая кривыми ногами, отклячив зад чешет на ют. Псих в лосинах. Аж смешно.
– Грех смеяться над покойником, подонок, хотя… дрянь был этот Йеллоу, акулы им потравятся, – сплюнув за борт, цедит боцман, когда матросы, повинуясь его окрику, рысцой свалили по делам. – Нож ты выбросил, молодец.
– Ничего я не выбрасывал! – очень правдиво и искренне изумился Зак.
– Какой нож, сэр боцман, сэр?
– Острый. Капрал ведь не сразу утоп, да. Акулы к нему шли, но кровища вокруг была до акул. А ты думал, что сможешь надуть старого Джэкоба, сорванец? Ладно. Дочищай клюз и лезь в трюм, я на люке велю тебя пустить. Отоспись и на ночь напросись тут драить. Поболтаем, подумаем, как с тобой быть. Дасти тебе своего дружка не простит. Ещ Кэп – редкая сволочь…
– Ну, давай, работай, – бурчит, на что-то раздражившись, и уходит.
– Повезло нам, Зак.
– Да… пронесло, так пронесло.
– Это тоже. Хорошего человека встретили.
– Ну, а я о чм?
– Ладно, давай снова я.
– Дерьмо отчищать?
– Кортик прятать. А то ты от усердия нашу задницу порежешь.
– Ага, нашу! Хорошо, Неждан, включайся.
Прогресс, очевидный прогресс. Главное закрепить, чтоб не профукать за суетой во имя выживания. А с этим, с выживанием, пока вс печально. Думая таким образом, отрезал тишком изрядный кусок линя и задрав штанину привязал кортик к голени. Привожу себя в порядок и говорю Заку. – Быра дочищай клюз и в трюм, отсыпаться. Зак ретиво взялся за дело. Он, оказывается, может быть очень эффективным. При правильной мотивации. Управился быстро. Прокрался к люку, чтоб не приведи Бог, не попасть на глаза кому не надо. У люка дедушка матрос кивнул на крышку. Что ж, старость нужно уважать. Почти беззубый, почти седой. Матрос. А ведь лет сорок всего, может чуть больше.
– Заки, отсалютуй господину матросу.
– Хм.
Зак, поднатужившись, откидывает тяжлую крышку и, вытянувшись в струнку, резко кидает два пальца к виску:
– Сэр матрос, сэр. Юнга Закари Абрамс прибыл в Ваше распоряжение, сэр.
– В составе трюмной вахты приступить к укреплению борта собственной задницей, юнга, – ухмыляется старый Сэнди.
– Есть, сэр, – снова два пальца к голове и на трап, то есть на ту вервку. Трюм, гамак.
– Спи, Захарушка, досталось тебе сегодня. Просншься, парни сухариков принесут.
Глава 5
Зак быстро отрубился, как это умеют только дети и электроприборы. Сон у него здоровый и глубокий, не смотря на все его невзгоды. Поэтому выспался он быстро. Такие его обстоятельства, что пришлось научиться вс делать быстро, даже спать. Проснулся и по выработанной на каторжном судне и легко, по малолетству, усвоенной привычке принюхался и прислушался, не открывая глаз. Сочтя практическую сторону жизни для посланной свыше реальности удовлетворительной, он решил разъяснить е теоретический бок.
– Неждан.
– Чего тебе не отдыхается, Захарушка?
– Мы в море, нас, то есть меня, приговорили…
– Меня тоже приговорили. Что у тебя?
– Тебя-то за что? Ты ж никого не убивал! И кто тебя мог приговорить?
– Я, Захарушка, не только приговорн. Мой приговор уже приведн в исполнение. Там, где и когда я был живой. Насчт того, что не за что, ты заблуждаешься – пока мало обо мне знаешь, но поверь, вполне было за что. Кто приговорил, не знаю, но если он способен откалывать такие номера, как с нами…
– Бог?
– Может быть. Ты не о том хотел спросить. Спрашивай, что хотел.
– Я тоже хочу как ты с мачты. И как капрала, и когда ссать бежали. Научишь?
– Небыстро, но научу всему, что умею. Новому будем учиться вместе.
– Тебе учиться?!
– Конечно, золотце. Никогда не упускай возможности научиться новому. Если учиться не у кого, придумывай новое сам, только не останавливайся. Начншь учиться у меня, привыкнешь, и это станет для тебя и смыслом, и содержанием жизни.