Шрифт:
– Сэр капитан, сэр. Вот этот вот…
– Зачем прыгнул за борт?
– Говорит, что хотел помыться, сэр капитан, сэр.
– Ха-ха-ха! Ну, раз ты так любишь чистоту, останешься на палубе чистить клюзы.
– Слушаюсь, сэр капитан, сэр, – звонким голосом восторженно орт Зак -У тебя звонкий голос. Спой что-нибудь.
Зак запел «Правь, Британия, морями». Выслушали благосклонно, у парня есть слух.
– Вестовой, бутерброд. – Скомандовал Кэп. – Отныне ты каждое утро будешь купаться и петь, чистюля. Или только купаться.
– Ха-ха-ха! – заржали холуи.
– Мне понравилось шоу. Постарайся продержаться подольше. Вот твоя награда. – Говорит Кэп, протягивая Заку ломоть белого хлеба, намазанный маслом и вареньем.
– Да, сэр. Благодарю, сэр.
– Жри и приступай к работе.
– Слушаю, сэр капитан, сэр!
Бутерброд кончился обидно быстро, хотя Зак пережвывал очень тщательно, наслаждаясь каждым мгновеньем. Что ж пора переходить к прозе жизни. Зак бертся за дело со сноровкой рядового срочной службы. Максимум усердия при минимуме результата. Начал он с ближайшего клюза, недалеко от кормовой надстройки, с которой доносился интересный разговор.
– Вы убедились, джентльмены, что в Атлантике не бывает скучно?
– О да, Кэп! Как забавно они дерутся за право вычистить гальюны, вытащить за своих собратьев парашу из трюма и надраить палубу всего за лишний глоток свежего воздуха! А этого любителя чистоты забили бы насмерть, но он предпочл акул обществу своих приятелей!
– Ха-ха-ха! Видите, как Вам повезло, Джим? Вы лично убедились, какие это звери. Хуже акул, что доказано сегодняшним опытом.
– Вс-то Вас, Дасти, тянет на мораль.
– Но, Боу! Вы только представьте себе общество, способное терпеть таких выродков!
– Эх, скучно будет после такого в других рейсах!
– Не будет, Джим.
– Но, Дасти, сэр! Мне всю жизнь служить на этой лохани?!
– Для корабля это последний рейс, не волнуйтесь.
– Последний? Значит, больше-таки не будет веслых рейсов? Вот об этом я и толкую!
– Я же сказал для корабля, а не для нас. Пока просто поверьте, Джим. Наша контора полна сюрпризов.
Блин, на самом интересном месте! Зак, стахановец этакий, закончил с одним фекальным стоком и, весело насвистывая, направился к следующему.
– Чему радуешься?
– Поел по-человечески. Целый день от трюмной вони отдыхаю, – рассеянно отвечает Захар.
– Угу. Хочешь отдохнуть от вони – почисти толчок.
– Ха, это ещ не вонь! Слушай, сон, я думал, ты кончился.
– Я не сон, Зак. Я, кажется, навсегда.
– Упс! В меня вселился демон. Или ты дух?
– Хрен его знает, Зак. Ты не обижайся, я к тебе не нарочно.
– На что обижаться? Если б не ты, меня бы в трюме забили насмерть. Вот --!
– Что такое?
– Вон пацан с ведром сюда идет. Пол Головня. Побьт гад!
К нам приближался ладно скроенный, светловолосый, большеглазый паренк лет пятнадцати, сгибаясь под тяжестью кожаного ведра, явно не с компотом.
– После отбоя у гамака Длинного Джека, – проговорил пацан. По-русски! Вылил содержимое ведра в почти вычищенный клюз, отвесил Заку пинка и простился по-английски. – Хреново работаешь, урод, в трюм отправлю!
– А что это он сказал про какого-то Джека? – спросил Зак, переводя дух.
– Про Длинного Джека. Знаешь такого?
– Его все знают. Серийный убийца. Только здесь уже троих ухайдакал.
И дружок его Пол тоже. Семейку примную того, а дом поджг. Мне кажется, он говорил как ты.
– Не кажется, Захарушука. Видать, не только к тебе залетело. Вечером вс узнаем. Не отвлекайся, клюзов ещ много.
– Угу.
Глава 2
– Вс, Зак, пошли к Джеку.
– Какому? – обмер Зак.
– Длинному.
– Зачем? – прям как «не дамся» крикнул малыш.
– У него спросим. Пол сказал, что нас звали, – я жесток.
– Может уже забыли?
Меня аж захлестнуло его страхом, обидой, злостью. Как тогда, перед спецшколой. После драки стенка на стенку убегал один. Не убежал. Так он перед первой порцией мне в лицо глянул, а из глаз тот же раствор. Тогда меня это не остановило. Хорошо, что не покалечил, но доучиваться пришлось строем, с песней и по распорядку.
– Пойдем, Заки, не бойся. Вс будет хорошо. Вс равно завтра с акулами купаться.