– Что там? – спросил Семен.

– Толпа, – вздохнул Юрайдех. – Стрелять не в кого – все одинаковые. Если только кто-нибудь огонь с берега потащит.

– Огонь?!

– Ага. Разве вы не заметили, что на трех лодках вроде как дымилось что-то?

– Ну, заметил, – соврал Семен. – Ты понимаешь, что они орут?

– Местами, – усмехнулся сын. – Кричат, что здесь много мяса. Точнее, какой-то живой субстанции, которая им страсть как нужна.

– Людоеды, блин… Не люблю!

– А кто их любит?! Только мне кажется, что это у них какой-то массовый психоз.

– Ага – с детства мяса не пробовали и от белкового голодания умом повредились!

– Ну… – задумался Юрайдех, – кажется, такой эффект медицине будущего известен.

«Ты-то откуда знаешь… то, чего я не знаю?!» – хотел спросить Семен и не спросил – в очередной раз.

– Хочу попросить прощения, Семен Николаевич, – продолжал сын. – Пока вы спали… Ну, там, в вашем доме, на кухне ножи железные были. Так я мальчишкам раздал и отправил их…

Он не договорил – из дыры в настиле показалась растрепанная голова Эльхи:

– Семхон! Они роют!

– Что роют?!

– Землю чем-то копают! Вон там – под стеной!

– Понял! Вниз иди и не высовывайся! Гадство… – застонал Семен. – Там же мертвая зона, а котлов со смолой, чтоб им на голову лить, у нас нет – не в Средние века живем!

– Да, – сказал Юрайдех. – В настоящих крепостях специальные выступы делают, чтоб все простреливать.

– А других способов ты не знаешь? – с некоторым сарказмом поинтересовался Семен. – У этой избушки, между прочим, фундамента нет – на краеугольных валунах стоит!

– Знаю! – кивнул Юрайдех. – Нужно…

Их вновь прервали.

– А-илля!!! Аи-и-лля!!! – донеслось откуда-то сзади и сверху. Отец и сын оглянулись одновременно, но застонал только первый:

– Залезли, сволочи!

Было от чего скрипеть зубами – под навесом смотровой площадки – всего в каких-нибудь тридцати метрах – прыгали и размахивали оружием голые фигурки воинов.

– И чего орут? – спокойно сказал Юрайдех, разворачиваясь и вставая на колено с поднятым арбалетом. – Молча стрелять надо было.

Туп! – пошел болт, и крики под навесом на пару секунд стихли. Затем возобновились с прежней силой, и в осажденных полетели стрелы – с точностью плюс-минус два метра.

– А-а-а! Лезут! Лезут!! – послышались разноязыкие вопли из-под настила.

«Да ведь с той стороны и грунта под нижним венцом бревен почти нет! – мелькнула у Семена мысль на грани паники. – Присыпали слегка, чтоб не дуло!»

– Стреляйте, Семен Николаевич, – подал арбалет Юрайдех. – А мы вниз пойдем – вылазку делать.

Словно в ступоре, словно под гипнозом принял Семен оружие и машинально двинул вперед и вниз взводной рычаг, натягивая тетиву. Рядом звучали команды, которые к нему не относились. За баррикадой и выставленными щитами их ждали десять мужчин – четверо неандертальцев и шестеро кроманьонцев. Они работали учителями в школе, кое-кто из них в свое время вызывал «к доске» и Юрайдеха. Сейчас они подчинились безоговорочно – этому парню нельзя было не подчиниться.

– Щиты и палицы. Прыгаем вниз. Стоим бок-о-бок, не расходиться! Полукруг, спиной к стене. Готовы? – Секунда молчания, и: – А-Р-Р-Р-А!!!

Нет, не раздирая глотку, не вгоняя врага в ужас, а себя в экстаз схватки. Спокойно и негромко, но так, чтобы все слышали, – неандертальцы болезненно переносят громкие звуки. Но столько в этом кличе было… Уверенности? Энергии? Воли? Приказа? Черт его знает, но Семен немалым усилием удержал себя от того, чтобы вместе со всеми не прыгнуть с трехметровой высоты на головы врагов.

Мгновение, и он остался на крыше один. Судя по звукам, внизу началось что-то немыслимое. Град стрел и камней почти прекратился. Семен собрал волю в кулак, прицелился и выпустил болт – есть! Второй – есть! Третий…

«Господи, да что ж я делаю-то?! – пронзила сознание раскаленная спица. – Зачем?! Они там рубятся… Он же специально оставил меня тут!! Какой смысл отстреливаться от этих, если все наши внизу?! Колдун чертов!!»

Последнее замечание было стопроцентно верным. Полминуты назад Семен еле удержался, чтобы не выполнить приказ, отданный не ему, а теперь ощутил прямо-таки барьер, стенку перед собой, не дающую следовать собственной воле. И разум тут был ни при чем – руки как бы сами собой в очередной раз взвели оружие, вложили под зажим болт, правый глаз сощурился, выбирая жертву: «Вон тот лучник, который в меня целится… Кто первый?»