— Талли, в твоем распоряжении весь мой дом. Пять спален, бассейн, горничная, и все только что отремонтировано. Почему ты предпочла этот трейлер?

— Потому, — сказала Талли, — что он грязный, дешевый, рядом с железной дорогой и полностью мой. Ты можешь указать еще какое-нибудь место с такими параметрами?

— Да на кой черт тебе сдалась железная дорога? — Робин скривился. — И когда же наступит момент, когда тебе, наконец, захочется расстаться с нею?

— Даже не знаю… — засомневалась Талли. — В конце концов ведь я родилась у железной дороги.

Робин только вздохнул.

Август был уже на исходе, когда в кафе к Карлосу О’Келли зашла Джулия навестить Талли. Заказав чимичангу и коку, она сказала:

— Мы давно не виделись.

— Да, — отозвалась Талли, перелистывая блокнотик заказов. — Я была очень занята, правда. Тебе обычную или диетическую коку?

— Обычную, — сказала Джулия. — Том неделю назад уехал в Браун.

— О-о, — протянула Талли и начала убирать посуду с соседнего столика. — И как ты в связи с этим себя чувствуешь?

— Не знаю. Мы не общались с тех пор, как он уехал.

— Вот это и в самом деле удивительно.

— Это тебе удивительно, — возразила Джулия. — Я даже не скучаю по нему.

— Да о чем скучать-то?

— Мы много разговаривали, — сказала Джулия и добавила: — Больше, чем с тобой.

«Да кто угодно больше разговаривает, чем мы с тобой, Джулия», — хотела сказать Талли.

— Но я не поэтому по нему не скучаю, — заметила Джулия.

«Я знаю, почему ты по нему не скучаешь», — подумала Талли, но ничего не сказала.

Джулия поела, расплатилась и дождалась, пока Талли выйдет из кухни. Девушки постояли в дверях, обеим было неловко.

— Талли, я пришла попрощаться. Завтра я уезжаю в Нортвестерн.

Талли попыталась улыбнуться.

— О, ну что ж, это здорово, Джул. Это здорово. Слушай, я уверена, тебе там будет хорошо. Пиши обязательно, ладно?

Джулия с горечью смотрела на Талли.

— Да, конечно, Талли. Ты тоже, ладно?

Они быстро обнялись и отпрянули друг от друга,

— Куда ты сейчас, Талли? — спросила Джулия. — Ты вернулась домой?

Талли закатила глаза.

— Никуда. Я живу прямо через дорогу, — сказала она. — В трейлере.

Джулия уставилась на Талли.

— А, — сказала она, — ну, это хорошо. Слушай, мне надо идти. Береги себя, ладно?

Талли посмотрела ей вслед и вернулась к своим столикам.

— Талли! Талли Мейкер, правильно?

Талли, не узнавая, смотрела на сияющее жизнерадостное лицо.

— Помнишь меня? Я Шейки. Шейки Лэмбер.

— Ну как я могла забыть тебя, Шейки Лэмбер? — ответила Талли. — Ты была королевой на вечере встречи выпускников.

— Точно! И на выпускном балу тоже, только я тебя там не видела.

— Я не ходила, — сказала Талли.

— Ты не ходила на выпускной вечер? Ну и ну! — удивилась Шейки. И потом: — А на экскурсию для выпускников ты ездила?

— Не-е-ет, — протянула Талли, уже устав от этой беседы. — И как Денвер?

— О, какой город! — воскликнула Шейки.

— Да уж, я думаю, — сказала Талли. Ей нравилось работать у Карлоса О’Келли, но сюда заходило слишком много бывших однокашников. Слишком много.

— Ну и как тебе здесь, Талли? Не слишком трудно?

— Нет, что ты. Мне повезло, — ответила Талли.

— Здорово, — сказала Шейки. — Я тоже думаю попроситься сюда на работу. Пока буду учиться в школе красоты, — добавила она.

— Но, с другой стороны, Шёйки, — заметила Талли, — здесь бывает ужасно. Иногда приходится без конца убирать столики, а посетители почти не дают чаевых, и…

— Но ведь ты поможешь мне, правда? — сказала. Шейки. — Я еще никогда нигде не работала. — Она наклонилась к Талли. — Даже с детьми не сидела.

— Хорошо, — пробормотала Талли, у которой перехватило дыхание.

Шейки приняли на работу, и первые несколько недель она была у Талли на подхвате, так что та никак не могла избежать разговоров с ней. Как ни старалась.

— Шейки, — учила ее Талли, — грязные тарелки надо составлять в стопку, а не переносить их по одной. Столики остаются неубранными слишком долго, а ты впустую тратишь время.

— Я еще не научилась, Талли. Ведь я новичок. Я все буду делать правильно, — говорила Шейки и откидывала назад свою светлую челку. Не так давно, после того как один посетитель оставил ей пятидолларовую банкноту на чай, но заметил, что предпочел бы видеть поменьше волос в своем буррито, Сильвия попросила Шейки делать хвост.