Я уже поворачивалась, когда он произнес охрипшим голосом.

– Я тоже тебя люблю. Всегда любил, – потом я услышала, как он стал подниматься по ступенькам. Быстро вытерев слезы, я вернулась в комнату, чтобы снова присоединиться к остальным. Тетя Шерил уже ушла, так что остались только мои братья со своими женами.

Заговорила Магнолия:

– Ее любимым напитком была Кровавая Мэри. Я предлагаю всем тем из нас, кто в состоянии пить, пойти в Hitter и выпить в ее честь.

Нас не нужно было долго уговаривать. Торин поднялась в свою комнату, и я в какой-то мере ощутила вину за то, что мы больше не остаемся в доме, но когда Клэй предложил ей присоединиться к нам и выпить что-нибудь безалкогольное, она покачала головой и сказала, что будет лучше, если она этого не сделает.

Риз сказала, что она не хочет никуда идти, но хочет, чтобы пошли мы. У нее не было сил, чтобы возвращаться к себе, так что она свернулась на диване перед телевизором, включив фильм. Когда мы заглянули к ней перед уходом, она не обращала внимания на фильм, затерявшись, как я предположила, в воспоминаниях о маме.

Хиттер был маленьким грязным спорт-баром. Так как у них могла бы перекусить вся семья, сюда мог зайти каждый, независимо от возраста, однако в основном здесь сидела публика лет сорока или старше. Я никогда не знала почему, но мама любила ходить сюда. Помню, когда я была маленькой, она брала нас всех сюда на ланч, когда папа был на работе. Еда была дешевой, я понимала это даже тогда, но она была такой же, как и в любом фаст-фуде. Нет, мама любила Хиттер, и если верить моим родным, она по-прежнему ходила сюда, за исключением последних недель.

Мы впятером сели в угловую кабинку в конце зала, и перед нами поставили Кровавую Мэри. Я никогда не любила её, и после первого же глотка знала, что никогда не полюблю. Из уважения к маме, когда Клэй поставил коктейль перед нами, мы все решили выпить только по одной, после чего сможем выбирать то, что захотим.

Это вернуло нас в настоящее.

– А ты разве не должна сейчас помогать Эм с приготовлениями к свадьбе? – спросила у Фэйт Магнолия. Мы уже выпили по третьему кругу, и это ощущалось. У парней был свой разговор, мы, девочки, беседовали о своем.

Фэйт кивнула и сделала еще глоток пива. Поставив бокал на стол, она слабо улыбнулась.

– Она понимает, и сказала, что все будет в порядке. Я пропущу только репетицию ужина, но так как у них не будет ничего экстраординарного, думаю, завтра я справлюсь.

Я продолжала пить свой яблочный сидр. Он похож на пиво с яблочным вкусом, но нравился мне гораздо больше. Он выполнил свою задачу, и по моему телу разлилась теплота, с каждым новым глотком в моей голове прояснялось. При упоминании свадьбы Зендера и Эмерсон я была еще более благодарна за легкое гудение в моей голове.

– О, боже, – ответила Магнолия. Она забыла о том факте, что Зендер является любовью всей моей жизни. Я думаю, что ее даже не слишком беспокоил тот факт, что он отец Джастина. – Я до сих пор не воспринимаю их как пару. Она милая и все такое, но он раздражителен. К тому же, он тяжело работает, а она не работает вообще. У них даже нет детей. Она должна быть занята по 40 часов в неделю, или 30 как минимум, – она покачала головой, раздражаясь при этой мысли, и отпила через трубочку свою Маргариту.

Это было для меня новостью. Я понятия не имела, что Эмерсон нигде не работает. Интересно, а Зендер знает, что она, скорее всего, его использует? Она, разумеется, может очень сильно его любить, но очевидно, что она его не уважает.

У Фэйт вырвался странный фыркающий звук.

– Мне ли не знать! В ту же секунду, как он сделал ей предложение, она пошла и бросила свою работу в мини-маркете. Господь благослови ее, но я этого не понимаю.

Я почувствовала, как тепло во мне превращается в бушующий пожар. Меня это не должно волновать, но я очень разозлилась.

Прервав разговор, Магнолия сделала знак официантке принести ей еще выпивки. Я была вполне уверена, что она уже пьяна, но не сказала ни слова. Я решила воспользоваться этим и тоже попросила официантку повторить для всех.

Когда официантка ушла, Магнолия снова посмотрела на Фэйт.

– Ты, кажется, говорила мне, что в колледже она была той еще шлюшкой?

Щеки Фэйт покраснели, а глаза расширились.

– Магнолия, – прошипела она, – ты не должна была говорить об этом.

Я не смогла сдержать ухмылку, но скрыла ее, поднеся к губам бокал.

Магнолия отплатила ей, пожав плечами.

– Ты ведь знаешь, как говорят: однажды шлюха – всегда шлюха, – слово "шлюха", произнесенное Магнолией, шокировало меня, но не так, как то, что случилось после. – Может быть, она бросила работу, чтобы ей было проще изменять Зендеру за его спиной.

Ганнер услышал ее и покачал головой.

– Детка, ты уже достаточно выпила. Пора заканчивать с текилой, – она начала истерически смеяться, и о разговоре почти забыли, до тех пор, пока она не заговорила снова.