Подул ветер, Трейс задрожала от холода. Ариста сняла с себя плащ и протянула его девушке.

— Держи, — сказала она. — Тебе он больше нужен.

Трейс вопросительно взглянула на нее, озадаченно улыбаясь.

— Да возьми же! — воскликнула Ариста. Все ее чувства рвались наружу. — Я хочу хоть что-нибудь сделать, черт возьми!

Дрожащей рукой она протянула Трейс плащ. Девушка подползла ближе и, взяв его, принялась разглядывать так, словно находилась в уютной гостиной.

— Какой красивый… И теплый…

Ариста снова рассмеялась и сама удивилась своей способности в одну минуту переходить от отчаяния к веселью. Одна из них, наверное, сошла с ума, а может, и обе сразу. Ариста накинула плащ Трейс на плечи и застегнула его.

— Подумать только, я так ненавидела Бернис, что готова была убить ее…

Ариста подумала о Хилфреде и камеристке, которых она оставила… Нет, которым она приказала остаться в комнате! Ведь она обрекла их на смерть!

— Думаешь, кто-нибудь там выжил?

Трейс откатила в сторону голову статуи и нечто, похожее на разбитую мраморную столешницу.

— Мой отец жив, — спокойно сказала она, продолжая рыть дальше.

Ариста не стала спрашивать, откуда ей это известно. Сейчас она готова была поверить всему, что скажет Трейс.

Выкопав в середине груды довольно глубокую нору, Трейс пока не нашла ничего более подходящего, чем кость ноги, которую она с пугающим равнодушием отложила в сторону, видимо, собираясь использовать в качестве оружия, если не отыщется что-нибудь посущественнее. Принцесса наблюдала за ней с восхищением, смешанным с недоверием.

Трейс обнаружила красивое разбитое зеркало и попыталась отколоть от него кусочек.

— Под зеркалом что-то есть, — заметив блеск золота, сказала Ариста.

Трейс приподняла зеркало и достала из-под него богато отделанную серебром, золотом и сверкающими драгоценными камнями рукоять меча с обломанным клинком. Головка рукояти заискрилась в звездном сиянии. Трейс подержала меч в руке и пробормотала:

— Какой легкий…

— Он сломан, — заметила Ариста, — но это, наверное, все-таки лучше, чем осколок стекла.

Трейс спрятала рукоять в карман плаща и продолжила копаться в груде останков и сломанных вещей. Она нашла жало топора и вилку, но ни то ни другое, на ее взгляд, не годилось для битвы с чудовищем. И вдруг она замерла, развернув найденный моток ткани. Как ни сдерживала себя Ариста, но любопытство взяло верх над осторожностью, и она тоже заглянула в сверток: там лежала женская голова с крепко сомкнутыми веками и открытым ртом. Трейс торопливо замотала ее в материю, убрала сверток обратно в дыру и села рядом с грудой, обняв колени и опустив на них голову. Ариста заметила, что ее бьет дрожь. После этого Трейс больше ни к чему не притронулась. Обе девушки подавленно молчали.

Бух! Бух! Бух!

Услышав эти звуки, Ариста почувствовала, как у нее забилось сердце. От страха она сжалась в комок и низко опустила голову. Сверху налетел сильный порыв ветра. Принцесса изо всех сил зажмурила глаза. Она услышала, как зверь опустился на пол балкона, и приготовилась к смерти. Слышала, как он дышит, и ждала, что вот-вот…

— Скоро! — прорычал он.

Ариста открыла глаза. Тяжело дыша, зверь отдыхал после полета на груде своих трофеев. Он встряхнул головой, обрызгав все вокруг слюной. Из полуоткрытой пасти торчал целый частокол острых зубов, которые, казалось, с трудом в ней помещались. Глаза у зверя были больше, чем ладонь Аристы. Она видела свое отражение в узких зрачках на фоне рыжевато-коричневой, подобной мрамору радужки.

— Что значит скоро? — спросила она изумленно.

Ариста и сама не понимала, откуда у нее взялась смелость заговорить.

Огромный глаз моргнул. Зрачок сузился, когда зверь обратил на нее внимание. Принцесса обреченно подумала, что сейчас он убьет ее, но по крайней мере все будет кончено.

— Ты разбираешь мою речь? — спросило чудовище.

От его мощного низкого голоса у нее задрожало все внутри.

Она кивнула и ответила:

— Да.

Подняв голову, Трейс удивленно смотрела на нее.

— В жилах твоих течет кровь королей.

— Я принцесса.

— Наивернейшая принада, — сказал Гиларабрин, но Ариста не была уверена, что правильно его поняла.

Возможно, он сказал: «Величайший дар». Эту фразу трудно было перевести.

Она спросила:

— Ты сдержишь слово или убьешь нас?

— Принада будет жить до тех пор, пока не изловлю я крадца.