— Какого черта ты имеешь в виду, говоря, что она не пыталась спасти себя? — зарычал Ной.

— Если бы она пыталась спастись сама, она бы упала бы на сиденье или вниз, на дно машины, или черт побери, она бы просто наклонилась. Но она этого не сделала. Она использовала свое тело, чтобы прикрыть тебя. Мы обучены выдерживать такие нагрузки, но не она. Большинство любых гражданских и многие солдаты начнут паниковать в этой ситуации, Рипер. Я видел ее лицо, парень. Она не знала, что стекла пуленепробиваемые. Она защищала тебя от пуль.

Ной положил голову на руки и громко выдохнул, он даже не понял всей ситуации тогда.

— И третье, — продолжил Рэбел, — она умоляла выпустить ее из машины, даже после того, как чувак пытался застрелить ее. Это совсем не похоже на то, что кто-то пытается принести все дерьмо к твоей двери.

Тихий голос у двери сказал:

— Он не целился в меня.

Все трое резко обернулись и посмотрели на нее, пытаясь осознать то, что она произнесла. Затем Бул выплюнул в ответ:

— Какого черта ты только что сказала?

Брианна посмотрела на каждого из мужчин, частично пугаясь тех последствий, с которыми может столкнуться, что поставила под сомнение их мужскую дружбу. Она слышала только последнюю фразу Рэбеля, и она поняла, что он имел в виду того парня, который стрелял в них.

Она глубоко вздохнула и сказала:

— Он не целился в меня. Он целился в Ноя.

Рэбел повернулся к Ною и посмотрел на него взглядом «Я же тебе говорил». Ной оглянулся на дверной проем, но Брианна исчезла. Трое мужчин вышли из офиса и направились в берлогу, она сидела на кожаном диване в темной комнате. Ной включил торшер, сел в кресло, двое других заняли места: один опустился во второе кресло, второй — на диванчик.

«Опять окружили», — подумала про себя Брианна.

Ной не мог привыкнуть к ее внешнему виду, к этим коротким, черным волосам. У нее всегда были длинные светлые волосы, и он вспомнил, как ему нравилось запускать в них пальцы. Неужели она похудела? Она всегда была худой и подтянутой, но сейчас она казалась намного тоньше. Она выглядела уставшей. Это был чертовски долгий день, но она выглядела полностью измотанной. Он не решился задавать ей вопросы, ему казалось, что она просто рассыплется на кусочки. Она больше не плакала, но ее глаза были красными, словно налитые кровью и немного припухшими.

Не говоря ни слова, он подошел и присел на корточки перед ней, взяв ее руки, чтобы снять наручники-жгуты. Как только он схватил запястья, она поморщилась от боли, но ничего не сказала и не издала ни звука. Он разъединил ее скрещенные руки и увидел темно-фиолетовые следы от пальцев, выделяющиеся на ее бледной коже на запястьях обеих рук.

— Я это сделал с тобой? — в его голосе слышалось чувство вины, он и так знал ответ. Его глаза искали ее, но она просто убрала свои руки и смотрела вниз. Он все еще был крайне зол и обижен, но он никогда намеренно не причинил бы ей физическую боль.

— Неважно, — в ее голосе не слышалось жалости, в нем вообще не слышалось никаких эмоций. Она не пыталась заставить его чувствовать себя виноватым за то, что он сделал. Она просто констатировала факт, словно она заслуживала с собой такого обращения.

Он вытащил из кармана нож и разрезал жгуты у нее на руках. Она рассеянно потерла следы, оставленные на запястьях, и он поймал себя на мысли, что слишком туго их затянул. Она никогда не жаловалась. Он остался сидеть на корточках перед ней, наблюдая, но она даже не взглянула на него. Оно посмотрела на Була, потом на Рэбеля, но они оба не сводили с нее глаз.

— Пожалуйста, можно я воспользуюсь твоим душем?

Он даже не подозревал, что такой невинный вопрос может ранить его так сильно. У нее было здесь свое собственное пространство, когда они начали встречаться, и она практически жила здесь. Она спала в его постели. Черт возьми, она занималась с ним любовью ночи напролет, находясь в его кровати, в душе и везде в доме. И она спрашивает разрешения воспользоваться его душем?

— Конечно. Даже не думай пытаться сбежать, — он скрыл все свои эмоции, которые на миг появились у него на лице, поэтому ответил совершенно спокойно. Он поднялся, продолжая возвышаться над ней, протянул руку, помогая подняться с дивана, но она не взялась за нее.

— Спасибо, — и с этими словами покинула комнату, все еще избегая смотреть кому-либо в глаза. 

В ванной она опять сломалась, не в силах остановить слезы и трясущие руки. В этой тишине, у нее было немного времени подумать и разобраться в событиях ночи. Как только она увидела мужчину с поднятым пистолетом, целившегося в Ноя, ее сердце оборвалось. Она понимала, что он разлюбил ее. Он считал ее исчезновение предательством, верность в почете у этих ребят. Ной не понимал почему она это сделала, и не существовало ни единой возможности, что он снова поверит ей на слово, тем более сейчас.