2.8 Сначала министр внутренних дел отказалась учредить публичное расследование. Однако впоследствии, после того как ее отказ был успешно оспорен в Верховном суде Мариной Литвиненко, вдовой Литвиненко, министр дала свое согласие. Я согласился занять место председателя Расследования.

2.9 Формально Расследование было открыто 31 июля 2014 года. В то время я занимал должность судьи Высокого суда, но в сентября 2014 года я ушел с этого поста.

2.10 Общие требования к Расследованию изложены в Приложении 2 настоящего Доклада. В общих чертах вопросы, которые изучались в рамках Расследования в соответствии с Общими требованиями, дублируют вопросы, которыми я бы занимался в рамках коронерского расследования. В частности, был всесторонне изучен вопрос об ответственности российского государства за смерть Литвиненко. Были рассмотрены секретные государственные материалы, которые были исключены из рассмотрения в рамках коронерского расследования на основании неприкосновенности общественных интересов.

2.11 В рамках Расследования были проведены открытые слушания в Королевском суде Лондона на протяжении 34 дней в январе, феврале, марте и июле 2015 года.

2.12 Были также проведены и закрытые слушания.

2.13 Я собирал показания из самых разных источников, что, я надеюсь, будет очевидно после ознакомления с материалами. Среди свидетелей, которые дали показания в рамках Расследования, были не только семья, друзья и деловые партнеры Литвиненко, но также специалисты в области медицины, ученые-атомщики, полицейские, эксперты в самых разных областях, таких как, например, российская история и полиграфия.

2.14 Расшифровки открытых заседаний, а также значительный объем представленных мной письменных доказательств размещены на сайте, посвященном Расследованию.

2.15 Однако от некоторых важных свидетелей я так и не получил ответа.

2.16 Борис Березовский, который был близким другом Литвиненко и которого некоторые обвиняли в его смерти, умер в 2013 году. Однако у меня был доступ к большому количеству письменных материалов, большая часть которых была представлена заявлениями свидетелей в полиции и расшифровками интервью, которые содержали подробные отчеты Березовского по расследуемому делу. Я включил все эти материалы в дело.

2.17 Андрей Луговой и Дмитрий Ковтун, которых разыскивали британские власти по подозрению в убийстве Литвиненко, отклонили мое приглашение дать показания в рамках Расследования. И я сожалению об этом. Они оба приняли некоторое участие в процессе расследования. Луговой некоторое время участвовал в подготовке к коронерскому расследованию, но отказался от дальнейшего участия после того, как расследование стало публичным. Ковтун связался с Расследованием к концу намеченных слушаний и изъявил желание дать свидетельские показания. Он предоставил письменное заявление. Кроме того, были созданы условия, при которых он мог дать устные показания по видеосвязи с Москвой. Но в конце концов он решил отказаться от этого. Так как оба свидетеля находились вне действующей юрисдикции, я не мог принудить их участвовать в Расследовании и дать показания. Их решение не давать устных показаний означает, что у меня нет ответов на вопросы, которые были бы им заданы. В тексте Доклада я указал на ряд моментов в показаниях, которые требуют от них объяснения.

2.19 Наконец, необходимо подчеркнуть, что тот факт, что в конечном итоге Луговой и Ковтун не дали устных показаний, не ставит под сомнение установленные мной обстоятельства дела в отношении их причастности к смерти Литвиненко. Обстоятельства эти очевидны, и я абсолютно уверен в их достоверности.

2.20 Как я объясняю в параграфах 122–123 Приложения 1, в установлении обстоятельств дела я опирался на «гибкий» подход к критерию доказанности, сформулированный сэром Уильямом Гейджем в расследовании дела Бахи Мусы. Добавлю, что в тех случаях, где в настоящем Докладе я использую выражение «я уверен», это значит, что мной был установлен факт в соответствии с уголовным стандартом доказанности вины. В тех случаях, когда я употребляю выражения «я считаю» или «я убежден», речь идет об обычном, гражданском стандарте доказанности, а именно о принципе большей вероятности. В тех случаях, когда очевидно, что мной был установлен факт, но я не использую ни одно из вышеприведенных выражений, речь идет о гражданском стандарте доказанности. Все прочие выражения, например, при указании на обстоятельства как «возможные», говорят не об установлении факта, а о моем в отношении к рассматриваемому вопросу.

2.21 Такие сноски, как «INQ123456» или «HMG345678», отсылают к документам, которые я прикрепил к делу. Их можно найти на сайте Расследования. Сноски типа «Mascall 30/83-92» отсылают к расшифровке заседаний, которые также можно найти на сайте. Данная конкретная ссылка ведет к показаниям, которые были даны уголовным инспектором Масколлом на 30-й день слушаний на страницах с 83 по 92 расшифровки заседания того дня.

2.22 Структура настоящего Доклада отражает тот факт, что я получил как открытые, так и закрытые показания относительно вопросов, по которым я должен был сформулировать решение.

2.23 Часть 3, Часть 4, Часть 5 и Часть 6 содержат анализ услышанных мной открытых показаний о жизни Литвиненко в Великобритании и России, а также гипотезы и указания на то, кто мог иметь мотив убить его, события последних недель его жизни, в том числе то, что получило название «след полония», и обстоятельства его болезни и смерти.

2.24 Часть 7 имеет отношение к полученным мной закрытым показаниям. По причине их секретности я не думаю, что какая-либо информации из этой части (кроме, разве что, вступления) будет опубликована. Эта часть также содержит единственную данную мной рекомендацию. Так как эта рекомендация касается закрытых документов, я не ожидаю, что она будет опубликована.

2.25 Часть 8 и Часть 9 содержат установленные мною факты по двум взаимосвязанным вопросам — кто убил Литвиненко и кто руководил его убийством. В Части 10 изложены мои итоговые заключения. Анализ и заключения в этих частях основываются на всей совокупности заслушанных мной показаний, как «открытых», так и «закрытых».

2.26 Я во многом опирался на положения второго раздела закона «О расследованиях» 2005 года при формулировании моих заключений по данному делу. Ключевые обстоятельства по этому делу, которые были мной установлены и изложены в Части 10, являются обстоятельствами, которые я счел необходимым предъявить с целью выполнить свою обязанность в соответствии с параграфом 1(ii) Общих требований по установлению стороны, ответственной за смерть Литвиненко. Я не уполномочен определять чью-либо гражданскую или уголовную ответственность, и я этого не делал.