Emportez-moi, comme elle, orageux Aquillon.

L'isolement.

Lamartine.

"Nulle part le bonheur ne m'attend!" Voila la vie de ceux qui ont trop senti dans leur jeunesse, voila la vie de celle, dont la main trace ces lignes. A peine a l'age de vingt ans, et elle a cesse deja de jouir. Sans un seul vrai malheur et sentant avec toute la chaleur d'une ame enthousiaste tout le bonheur d'une vie passee avec des etres adores, sans avoir eprouve encore aucune rigueur du sort elle est "comme la feuille fletrie", car la raison lui a ote d'une main barbare toutes les illusions! Sans fortune, sans beaute elle attache pour un jour, pour un mois, mais jamais pour la vie. La jeunesse s'ecoule, le bonheur fuit pour ne revenir jamais! Pour voir la fortune de ses parens delabree et toute la famille au bord du precipice! L'un des freres livre a une passion indigne de lui, l'autre quittant son pays pour chercher le bonheur a la guerre et dans les camps, elle-meme renoneant a tout a quoi son coeur tenait, meme a l'esperance. Ah, pardonnez-lui alors de dire: "Emportez-moi, comme elle, orageux Aquillon!"

(С холма на холм вотще перевожу я взоры,

На полдень с севера, с заката на восход,

В свой окоем включив безмерные просторы,

Я мыслю: "Счастие меня нигде не ждет".

Какое дело мне до этих долов, хижин,

Дворцов, лесов, озер, до этих скал и рек?

Одно лишь существо ушло -- и, неподвижен

В бездушной красоте, мир опустел навек!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Что, кроме пустоты, предстало б мне в эфире,

Когда б я мог лететь вослед его лучу?

Мне ничего уже не надо в этом мире,

Я ничего уже от жизни не хочу.

Но, может быть, ступив за грани нашей сферы,

Оставив истлевать в земле мой бренный прах,

Иное солнце -- то, о ком я здесь без меры

Мечтаю, -- я в иных узрел бы небесах.

Там чистых родников меня пьянила б влага,

Там вновь обрел бы я любви нетленной свет

И то высокое, единственное благо,

Которому средь нас именованья нет!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Когда увядший лист слетает на поляну

Его подъемлет ветр и гонит под уклон;

Я тоже желтый лист, и я давно уж вяну:

Неси ж меня отсель, о бурный аквилон!

  "Одиночество"

Ламартин 11

<Пер. Бенедикта Лившица>

"Счастие меня нигде не ждет". Вот жизнь тех, кто слишком много перечувствовал в своей молодости, вот жизнь той, чья рука пишет эти строки! Ей не исполнилось и двадцати, а она уже перестала радоваться жизни. Не пережив ни единого истинного несчастья и, чувствуя со всем жаром пылкой души все счастье прошлой жизни с обожаемыми существами, не испытав еще никаких превратностей судьбы, она подобна "увядшему листу", ибо рассудок отнял у нее варварской рукой все иллюзии! Без состояния, без красоты она привязывает на один день, на один месяц и никогда на всю жизнь. Молодость проходит, счастье исчезает, чтобы никогда не вернуться. Не приведи Господи увидеть состояние своих родителей расстроенным и всю семью на краю пропасти! Один из братьев предается страсти, не достойной его, другой покидает родину, чтобы искать счастья на войне и на полях сражений. Сама она отказывается от всего, чем дорожит ее сердце, даже от надежды. О, простите ей, когда она говорит: "Неси ж меня отсель, о бурный Аквилон!")

Тетушка уехала более недели12, я с ней простилась и могу сказать, что мне было очень грустно. Она, обещая быть на моей свадьбе, с таким выразительным взглядом это сказала, что я очень, очень желаю знать, об чем она тогда думала. Ежели брат ея за меня посватывается, возвратясь из Турции13 <Рукою А. Ф. Оом:14> Дай Бог, чтоб он вздумал это сделать! А:Оом.], что сделаю я? Думаю, что выду за него. Буду ли щастлива, Бог весть. Но сумневаюсь. Перейдя пределы отцовскаго дома, я оставляю большую часть шастья за собой. Муж, будь он ангел, не заменит мне все, что я оставлю. Буду ли я любить своего мужа? Да, потому что пред престолом Божьим я поклянусь любить его и повиноваться ему. По страсти ли я выду? НЕТ, потому что 29 марта я сердце схоронила и навеки. Никогда не будет во мне девственной любови и, ежели выду замуж, то будет супружественная. И так как супружество есть вещь прозаическая без всякаго идеализма, то и заменит разсудок иповиновение несносной власти ту пылкость воображения и то презрение, которыми плачу я теперь за всю гордость мущин и за мнимое их преимущество над нами. Бедные твари, как вы ослеплены! Вы воображаете, что управляете нами, а мы... не говоря ни слова, водим вас по своей власти: наша ткань, которою вы следуете, тонка и для гордых глаз ваших неприметна, но она существует и окружает вас. Коль оборвете с одной стороны, что мешает окружить вас с другой. Презирая нас, вы презираете самих себя, потому что презираете которым повинуетесь. И как сравнить скромное наше управление вами с вашим гордым надменным уверением, что вы одни повелеваете нами. Ум женщины слаб, говорите вы? Пусть так, но разсудок ея сильнее. Да ежели на то и пошло, то отложа повиновение в сторону, отчего не признаться, что ум женщины так же пространен, как и ваш, но что слабость телеснаго сложения не дозволяет ей выказывать его. Да что ж за слава быть сильным, вить и медведь людей ломает, зато пчела мед дает.

Я уже писала к тетушке, и вот послание, которое сочинила ей.

Искавши в мире идеала

И не нашед его,

Анета щастия искала

В средине сердца своего.

Все в 20 лет ей надоело:

Веселье, балы и пиры.

Младое шастье улетело,

И Юности прекрасные дары

Как призрак милой исчезают

И скоро, скоро пропадают.

Еще 5 лет Анета прожила,

Настали годы и разсудка,

Почти и молодость прошла,

Ведь 25 -- не шутка.

Уж образ милой, молодой

Все понемножку изчезает,

Супруг не идеальной, а простой

Его все понемногу заменяет.

Не Аполлон уж Бельведерской,

Не Феба дивный ученик.

А просто барин Новоржевской:

Супругу 40 лет, да с ними и парик.

И правда, Грации забыли

Его при колыбели посетить,

Умом и ловкостью забыли наделить,

Зато именьем наградили.

(нрзб) в мир глупцом