Бывший полковник вздохнул.

— Принесите мне сто граммов, кружку пива и стейк с соусом, — сказал он, остановившемуся у стола официанту.

— А вам? — спросил официант.

— Мне тоже самое, — неожиданно для самого себя ответил Итальянец. — Хотя до этого он пить водку не хотел. Только пиво, лук в розовой панировке и стейк.

Официант подошел к ним через десять минут и сказал, что их ждут в бассейне.

— И его тоже? — Итальянец показал на бывшего полковника.

— Да, идите вместе.

Леня Московский сидел в кресле в белом Хилтоновском халате с бокалом и дымящейся сигарой. В бассейне кто-то плавал.

— Я вам все равно ничего не скажу, — сходу сказал Виктор Алексеевич. — Это лично мой бизнес.

— Ты хоть представляешь, что ты наделал? — спросил Леня Московский. — Ты Ангела сбил.

— Да он в курсе, — сказал плавающий. — Он же специально Ангела сбивал.

Вкатился на тележке заказ. И полковник, и Итальянец выпили по сто граммов. Сесть было негде, и они попросили стулья.

— Ты полковник из-за своих коммерческих интересов нарушил естественный ход истории.

— Да бросьте вы врать! — неожиданно взвизгнул Виктор Алексеевич. — Ангелов сбивали и до меня. Думаю, для вас это не очень большая тайна?

— И кто это делал? — спросил Платон. Он так и продолжал плавать в бассейне между красных, желтых и фиолетовых цветов.

— Вам видней, кто это делал. Я не знаю. Но сбитых Ангелов видел.

— Видел? — переспросил Платон и, наконец, вылез из бассейна. Это был высокий, лысоватый мужчина лет сорока пяти с приличным плотным животом. — Где?

— В небе.

— В небе? Это понятно. Но это не Ангелы, а только их оболочки. Сами Ангелы упали на Землю. Искупаться не хотите? Водичка! Теплая.

Полковник решил искупаться.

— У меня плавок нет.

— В кабинке лежат чистые плавки, — сказал Платон, — еще ненадеванные.

— Так я тоже хочу искупаться, — сказал Итальянец.

Они начали переодеваться. И вдруг обнаружили ужасную вещь.

— У меня нет члена! — Итальянец выскочил из кабинки с плавками в руке. Тоже самое произошло и с полковником.

— Не надо ничего бояться, — сказал Платон. — Не надо так расстраиваться.

— Как не расстраиваться? — изумился Итальянец, — я теперь вообще не знаю, что мне делать.

— А что ты раньше делал? — спросил Платон. — Убивал? Ну, этой способности у тебя никто не отнимает.

— Но я очень любил секс. Я так любил заниматься сексом после боя. И до.

— Я вас обучу новому сексу, — сказал Платон. — Не хуже старого. Даже лучше. Кроме того, — продолжал он, — иначе вы бы умерли.

— Да лучше бы я действительно умер! — заорал, как зарезанный полковник.

— Не думаю, что для вас это было бы лучше, — сказал Платон. — Впрочем, ваше дело. Можете сравнить, — сказал Платон и отвернулся.

Пол под Виктором стал темнеть. Оказалось, что он стоит на крышке канализационного люка. Крышка люка перевернулась, и полковник провалился на этаж ниже.

Он вскочил и тут же спросил:

— Где я?

Подошла симпатичная девушка.

— Вам надо переодеться, — сказала она. — Ни о чем не беспокойтесь. Тут все окей.

— Посмотрим, посмотрим, — сказал полковник. В комнате, куда он прошел был только фартук с красными, желтыми и фиолетовыми цветами. На столе — серебристый поднос с виноградом, персиками, грушами, киви и бананами.

Опять вошла та же девушка.

— Меня зовут Зена. Ну чего вы сидите? Одевайтесь, надо уже работать.

— Уже? А во что мне переодеться? Я ничего такого здесь не вижу.

— А вам больше ничего не надо. Только этот фартук и вон тот поднос с фруктами.

— Вы шутите? Я в этом фартуке работать не буду.

— Здесь не принято работать голым. Пожалуйста, оденьтесь. У вас приличный член. Он будет мотаться при ходьбе. Ваш вид без фартука просто-напросто шокирует наших гостей. Вы не подумали об этом?

— Вы меня не поняли, — возразил полковник, — я не хочу работать ни в фартуке, ни без фартука.

— К сожалению, все должны работать, — сказала Зена. Она провела боковую подсечку. Как василек, попавший под косу, рухнул офицер на мягкий ковер.

— Почему?..

— Надеюсь, вы не очень ушиблись. Ковер мягкий. Вы будете работать?

— А что нужно делать?

— Для начала Вы будете обслуживать гостей в нижнем зале. Все они тоже покойники.

— Тоже? Значит, я покойник?

— А кто же? Вы сами пожелали умереть.