— Она появилась в лагере два года назад, за полтора года до твоего прихода. Ее привезли к нам приемные родители и вручили Верену со словами: «Позаботьтесь о ней, насколько это в ваших силах». Девочке было семнадцать, почти восемнадцать лет. Ее хищность не знала границ — Анна была дикая, словно кошка, все время скалилась и пыталась укусить или накинуться на каждого, кто подходил к ней. Она спала на земле рядом со сторожевыми собаками и не подпускала никого. Верен просил меня заняться ею.

Родители девушки рассказали ее грустную историю: до пяти лет Анна росла в детском доме, где так или иначе оказывается большинство детей хищников. Их куратор, тот, кто должен был следить за порядком в группах, но не вмешиваться в процесс общения детей, оказался настоящим извергом. Он, как мог, унижал слабых, зверски избивал их.

— Все это безумно жестоко, — сорвавшимся голосом едва слышно произнесла я.

— Да, из этого мира мы и ушли, Элейн. Я всей душой ненавижу его и желаю, чтобы он перестал существовать! — Роман впервые говорил настолько гневно и взволнованно. — Многие дети хищников по своей природе дикие, словно звери, и спокойно выносят лишения детства. Но Анна была не такая. Однажды, после побоев учителя, когда девочке уже исполнилось пять лет, она перестала разговаривать и ходить, просто забилась в угол и несколько дней жалобно скулила. Куратор доложил директору. Малышку изолировали, с ней недели никто не разговаривал, но ничего не менялось. Тогда Анне стали искать приемных родителей. И, наконец, нашли, вегов.

Мой удивленный возглас был встречен гнетущим молчанием со стороны Романа.

— Она была плохой дочерью, худшей из всех возможных. Девочка ненавидела новых родителей, их друзей, одноклассников. Но каким она стала подростком, я даже не представляю — ее мать не могла рассказывать об этом, только плакала и, не смотря ни на что, уверяла, что до безумия любит свою несостоявшуюся дочь. Когда Анна закончила обучение в школе, там, где ее презирал и боялся каждый вег, она объявила родителям, что уходит в мир хищников. Тогда ее привезли к нам.

Повисла пауза. В окружавшей меня непроглядной тьме я попыталась отыскать руки Романа, чтобы осторожными прикосновениями поддержать его, но ничего не вышло. Вероятно, хищник специально отошел от меня на несколько шагов. Через пару минут я услышала продолжение его рассказа.

— Я долго искал подход к Анне, пытался заговорить с ней, заманить увлекательными вещицами, просил о помощи. Все было бесполезно. Она не обращала на меня никакого внимания. Но стоило мне подойти слишком близко, Анна кидалась на меня, в попытке клыками перегрызть мне горло и когтями выцарапать глаза. Я долго размышлял, почему Верен доверил заботу о девочке именно мне, не смотря на то, что у меня имелась другая важная для нашего общего дела работа. Он сам ответил на мой вопрос, сказал, что наши с Анной гороскопы, а значит и судьбы, тесно связаны и лучше прочих дополняют друг друга.

— И ты женился на ней.

Я услышала раскатистый смех Романа.

— В то время, когда я узнал о нашей с Анной предполагаемой связи, я бы с большей вероятностью поверил в то, что собственными руками придушу эту несносную девчонку, чем в мою к ней любовь.

— Она не была красивой?

Роман снова засмеялся, таким живым задорным смехом, который сразу снял напряжение, витавшее в воздухе рядом с нами.

— Анна не была красива в привычном смысле слова, она была по животному притягательна. Ее раскосые ярко-зеленые глаза, словно, бросали вызов, зазывая глупцов вступить с ней в связь. Ее умопомрачительная походка сводила многих мужчин с ума, многих, включая и меня. Я не раз замечал, что стоило Анне пойти купаться, несколько парней отправлялись следом в надежде присоединиться к ней.

— Дай-ка догадаюсь! Анна накидывалась на них с кулаками?

— Если бы… — в голосе Романа я уловила легкую иронию. — Как-то раз я решил узнать, чем заканчивались их преследования. Я был поражен. От всей души наслаждаясь происходящим, Анна и ее поклонники устроили самые настоящие водные баталии. Я не мог поверить своим глазам, только опустился на землю и с удивлением наблюдал за ними.

Роман замолчал, явно, погруженный в собственные воспоминания, и мне стало неловко торопить его, но любопытство, всё же, взяло верх.

— Ты присоединился к Анне?

— Я встретил взгляд ее кошачьих глаз и прочел в них бешеную ярость. Отчего-то эта дикая кошка возненавидела меня, да так сильно, что вскоре начала подстраивать мне всевозможные пакости: сожгла мою палатку, срывала тренировки, портила еду и одежду, не давала спать, — Роман рассказывал все это так сладко и нежно, что я догадалась: воспоминания приносят ему неподдельную радость. — Она снискала расположение всех в лагере, с успехом притворялась милой и приятной девушкой, но со мной неистовствовала. Анна стала моим ночным кошмаром, я начал остерегаться собственной тени, когда где-то поблизости блуждала эта необузданная хищная львица.

То, что мои глаза были завязаны, повлияло на ощущения. Я, будто, видела все, о чем говорил Роман. Я отчетливо представляла себе Анну, ее звериный взгляд и ощущала бешеный нрав. И угораздило же Романа жениться на такой женщине!

— Все изменилось однажды ночью, — голос Романа зазвучал тоскливо и романтично. — Я был с женщиной, когда Анна подкинула в мою новую палатку несколько змей. И где только она их нашла?!

Я тихо захихикала и Роман легонько хлопнул меня по руке.

— Да, я погнался за ней, но она, чертовка, была быстра! Я догнал ее далеко в лесу и повалил на землю.