— Алле, пансионат слушает.

— Катя, Катюша, это я. Узнала меня?

— Конечно, хозяин.

— Слушай, Позови Дану. Ну, ты знаешь. Эту девочку, — и сам сморщился от этой формулировки, — Мою Данку,

— поправил он себя.

— А она вышла. Уже как минут десять. За ней заехали. Брат ее, что ли? Еще Вам привет передал. Так и сказал:

мол, Гоше, Константинычу большой привет. Я еще подумала, где морду его озорную видела?

— Куда они поехали, не заметила?

— А как же — в степь рванули. На джипе, Огромный, черный, блестящий…

Он резко тормознул на шоссе и съехал на проселок, терявшийся в пыльной степи. Мысли четко работали. Как

компьютер — провел он аналогию самому себе.

— Так, они поехали в степь через весь Тарханкут. На Кульчук и Беляус. Чтобы меня не встретить на обратной

дороге. Но это же моя степь! Это же не их земля! — подбадривал он себя, подскакивая на степных буераках,

поднимая позади себя тучи желтой глинистой пыли. — Ничего, врешь, не уйдешь…

На скорости несся, подлетая на ухабах, наперерез проселкам по степи. С Кунана, самой высокой точки, где

древние держали смотровую вышку и подавали сигнальные огни, открывалась панорама степи на многие

километры вокруг. Притормозив, он увидел вдалеке темный несущийся по степи в клубах пыли объект. «Вот вы где,

ну теперь я вас вижу!» — волной поднялось сознание азарта, куража погони, эта жажда бойца, война, охотника,

преследующего ускользающую, украденную, бесценную добычу.

Погоня! В этом слове слышались звуки гнева и победы «Вперед!» — подзуживая себя, гнал он свой мощный

внедорожник.

Дистанция сокращалась довольно быстро. Уже через несколько минут их разделяли пара километров. А еще

через какое-то мгновение время погони побежало, полетело, подгоняемое скоростью машин.

Вот они, рядом. И тоже заметили его. Заюлили по колее, не давая возможности перерезать им путь. Гоша

молился Спасителю, неимоверно-яростно сжимая руль. Он готов был таранить врага, если бы не драгоценная

приманка внутри. Если бы не Данка.

Наконец Гоша столкнул своим «Нисаном» новый темный внедорожник с колеи в степь. Тот затормозил, тяжело

накренился и осел набок.

Из машины показалась испуганная мужская физиономия:

— Мужик, ты чо? — чуть не плача говорил тот. — машина ведь совсем новая!

Гоша вылетел из своего Патруля, резко распахнул дверцу чужой машины.

— Где она?— Гоша вытащил, вырвал с водительского сидения мужика и бросил его, как тряпку , в степной

ковыль.

— Ты чо, мужик?

В затемненном салоне кто-то визжал противно-испуганно. Наверное, представляя себе, что делает это в

последний в жизни раз. На заднем сидении жались и верещали две испуганные телки. Данки не было. Не та машина.

Только сейчас он разглядел под пылью темно-бежевый окрас джипа.

— Извините, обознался, извините.

— Ты чо, мужик? — погнал осмелевший водила. — Ты это… Да мы тебя...

Гоша глянул на него и увидел внутри слабую печень, сердце, бьющееся рывками, темный мочевой пузырь. Тот

сразу осел под гипнотическим рентгеном рокового взгляда. Что-то сжалось внутри него, снова вернув ощущение

жертвы.

— Ничего, ничего, это мы так…. Все в порядке.

Но Гоша уже не слышал его. Он закинулся в свой джип и полетел дальше, в клубах степного пыльного ветра.

Он несся, скоро выйдя на проселок, оставляя за собой полумертвые брошенные села на побережье, яростно

вглядываясь вперед, в надежде увидеть искомую добычу. Вылетел на трассу, весь в пыли, опасно обгоняя.

Потом уже, на трассе, услышал позади себя противный звук милицейской сирены. И похожий на робота голос