Боярин Мишкинис остановился и, подняв к губам рог, затрубил.

Через некоторое время открылась одна половинка ворот. Всадников впустили в замок.

— Да хранит вас Перкунас или христианские боги, — заговорил боярин Мишкинис с людьми, встретившими их возле ворот.

— Ни польским, ни немецким богам у нас нет места: здесь гостят только наши боги! Да хранит и вас наш грозный Перкунас, — ответил встретивший их старший воин и, закрыв ворота, спросил: — Что скажете, люди добрые? Если вы гости добрые, просим в горницу, будем пить пиво и медок; если же чьи-нибудь лазутчики, то ворота перед вами не откроются больше!

— Я — боярин Мишкинис, посол нашего государя, короля Витаутаса, и хочу немедленно видеть хозяина замка боярина Судимантаса и говорить с ним.

— Коли так, пожалуйте в горницу, — и воин повел посла со слугой в избу.

— А это — мой проводник, — показал боярин Мишкинис на Шарку. — Не пожалейте ему хмельного медка; за это он расскажет вам, что мы в пути видели, что слышали, сколько лисиц, сколько волков стрелой проводили.

— Эй, Стирна! — хлопнул в ладоши воин.

Тут же в стене открылась маленькая дверца, и в горницу вошел мужчина с кинжалом за поясом. За дверцей боярин Мишкинис успел заметить много таких вооруженных мужчин.

— Иди, доложи хозяину, что прибыл гонец из Риттерсвердера, от короля Витаутаса, — приказал ему старший воин.

Мужчина вышел, вскоре вернулся и велел боярину Мишкинису следовать за ним. Шарку уже окружили воины, они разговаривали с ним и угощали медком. Когда боярин Мишкинис проходил через двор, то увидел, как в ворота замка проехал отряд вооруженных мужчин, закованных в броню.

— С охоты ребята возвращаются? — спросил Мишкинис своего спутника.

— Нет, это они вас до замка проводили.

— Но ведь мы их не видели.

— Они вас так и провожали, чтобы вы не видели, — ответил воин и, повернувшись к боярину, улыбнулся: — И мы вас ждали.

— А откуда вы знали, что мы приедем?

— Едва вы въехали в наши леса, все сороки принялись трещать, чтобы мы ждали гостей… Ну, мы и ждали!

— А ваш боярин знает о нас?

— Нет, не знает: мы сообщаем ему лишь тогда, когда появляется отряд из трех десятков всадников или побольше, а если меньше, то, окажись они нашими недругами, мы с ними управляемся сами, зачем еще хозяина тревожить… Ну, теперь иди к нашему государю! — И провожавший воин открыл дверь избы.

— Мир тебе, Судимантас, да благословит тебя Перкунас! — поприветствовал хозяина замка боярин Мишкинис и поклонился.

— Мир и тебе, Мишкинис; и тебя да благословит Перкунас, если ты еще не продался чужим богам. — И хозяин замка вышел из-за стола на середину горницы.

— Наш государь король Витаутас прислал меня к тебе, Судимантас, по очень важному и секретному делу, — начал было Мишкинис, но Судимантас прервал его:

— Наверно, новое крещение Жемайтии?

— Нет.

— Тогда, может быть, начнут священные дубравы вырубать?

— Погоди, боярин, сейчас скажу…

— Может быть, хотят священный огонь в Паланге потушить?

— Да нет же, Судимантас, терпение…

— Тогда уж, наверняка, будут новый храм для христианских богов строить?.. Или прикажут мой замок крестоносцам отдать?

— Боярин, будь бдителен!

Боярин Судимантас выпучил глаза.

— Будь бдителен, боярин, и готовься… Здесь никто нас не слышит?

— Говори смело. Он, — Судимантас показал на человека, сидевшего за столом, на котором лежали канклес, — он, когда требуется, глух как червь, слеп как крот и нем как рыба. Говори.

— Судимантас, в Риттерсвердере большие торжества. Прибыли послы Ягайлы! Приглашают нашего князя в Вильнюс, на трон великих князей литовских, и отдают ему всю Литву с русскими землями… и Луцк! Но с условием: избавиться от крестоносцев!

— А посол кто?

— Брат мазовецкого князя, плоцкий епископ Генрик с множеством бояр.

Судимантас нахмурился, задумался, но не обрадовался. Он медленно засунул руки за пояс и, словно совсем позабыв про посла, вернулся к столу. Подумав, спросил:

— А князь уже принял предложение Ягайлы?

— Посол еще там. Влюбился в сестру Витаутаса Рингайле, посватался, и теперь в замке гуляют свадьбу. Много гостей. Есть и крестоносцы из Мариенбурга, и чужеземные рыцари, и много других благородных бояр.

— А орден еще не проведал о предложении Ягайлы? — спросил Судимантас и снова вернулся к столу.

— Нет.

— Садись, Мишкинис, гостем будешь, — словно проснулся Судимантас и указал боярину место рядом с собой.

Мишкинис подошел к столу и посмотрел в глаза жрецу, сидевшему за канклес.