Гонец прервал его:

— В лесах, светлейший князь, таятся летучие отряды литовцев и нападают на пеших и конных, угоняют лошадей…

— Постойте, — спохватился Витаутас и нахмурившись спросил: — Неужто на острове все было съедено и выпито, если теперь даже провианта не хватает?

— Оттуда ничего не взяли!

— Жаль, жаль… А хватило бы… Хватило бы… Еще скажите мне, неужто на складах в Тракай великий магистр не нашел ни провианта, ни кормов для лошадей?!

— Тракай были сожжены самим князем Скиргайлой.

— Неужели?! — удивленно посмотрел князь не гонцов и, будто разволновавшись, принялся ходить по палатке.

— Непомерно долго мы на острове задержались, да и сжигать все слишком рано начали, — казалось, сам себя упрекал князь и все ходил по палатке, заложив руки за спину.

— Светлейший князь, — прервал его гонец, — благородный магистр нашего ордена послал нас сюда испросить твоего совета, нельзя ли доставить корма и провиант из Жемайтии! Все-таки ближе, нежели из Пруссии!

— Хорошо, не возражаю, но если я отпущу своих воинов доставать провиант и корма, не ослабнет ли наш общий фронт? Нам следовало бы переговорить по этому поводу с самим магистром.

— Наш благородный магистр поручил нам, светлейший князь, согласовать с тобой, где удобнее было бы встретиться и посоветоваться.

— В Жежмаряй — и близко, и удобно! — как бы обрадовался Витаутас.

— Жежмаряй сожжены, светлейший князь!

— Может, в Круонисе?

— И Круонис сожжен.

— Ну, тогда, хоть и далековато и не так удобно, но сообщите благородному магистру, что мы встретимся… в Ужугуостисе.

— Ужугуостиса тоже нет.

— Значит, в Тракай… Ах да, Тракай тоже сожжены… Ну, тогда встретимся в Кетавишкес. Да, в Кетавишкес.

— Светлейший князь, Кетавишкес тоже сгорели.

Князь остановился и, уставившись на гонца, спросил:

— Ну, говорите быстрее, какое селение еще не сожжено, там и встретимся.

Гонец задумался, но так и не вспомнил несожженного селения.

— Пуня. Далековато будет, но что поделаешь, может, в Пуне?

— Пуня не взята, светлейший князь, — напомнил гонец.

— Пуня не взята. Значит, там тоже нельзя… Ну, в таком случае мы встретимся с благородным великим магистром на дороге из Жежмаряй в Тракай. Так и передайте ему. Я немедленно выезжаю. — И, глянув на солнце, князь добавил: — До полудня выеду.

— А что мы должны передать о провианте и кормах для лошадей?

— Об этом мы переговорим с великим магистром, но сначала нам надо встретиться.

Гонцы поклонились и ушли, а князь, оставшись один, шагал по палатке и думал о дальнейших своих действиях. Потом позвал боярина Рамбаудаса:

— Пора начинать, боярин. Ты, вернувшись в Жемайтию… займись!.. А теперь готовься к отступлению. Перед полуднем мы поедем «совещаться» с великим магистром!

Выдвинуться вперед в центре и окружить Тракайский замок, на время оставив оба крыла своего войска за тракайской пущей, уговорили великого магистра ордена бояре Книстаутасы, Минтаутас и рыцарь Греже. И здесь рыцарь Греже проявил свои недюжинные способности военачальника: за один день он перебросил с Немана в тракайские пущи множество таранов, пушек и других стенобитных машин. Он забрал во временное пользование даже те орудия, которые стояли на лодках и были предназначены для штурма крепостей Пуни, Алитуса и Меркине. Правда, на один день было остановлено продвижение почти всего фронта, так как для перевозки таранов и пушек не хватало лошадей и их пришлось забрать из некоторых конных частей и даже у рыцарей. Нелегко было с такой тяжестью пробираться через тракайские пущи. Лошади вязли в болотах, быстро уставали, а хорошо накормить их было нечем. Тараны раскачивались, падали в канавы и ямы. Пока их вытаскивали, терялось много дорогого времени. Но все трудились как одержимые, никто не жалел ни людей, ни лошадей. Все надеялись отдохнуть после взятия Тракай. Ну и кого и в мыслях не было, что с таким множеством пушек и таранов взятие замка затянется.

Чтобы ни один человек не успел сбежать из замка, оба Книстаутаса с Минтаутасом и комтуром Германом быстро продвинулись вперед и окружили Тракайский замок. Но, увы, едва они вышли из леса, как тут же увидели вместо замка груду пепла. Рыцари приуныли, словно проиграли весь поход. Магистр тоже расстроился и сразу же послал гонцов к князю Витаутасу, чтобы те потребовали провианта, кормов для лошадей и пригласили князя на совещание насчет дальнейшего похода. Но едва успели уехать гонцы, как на передовые части войска великого магистра навалились всадники Скиргайлы. Союзники только защищались и поспешно отступали. Пришлось бросить в лесах несколько пушек, все тараны и другие стенобитные машины. И опять рыцарь Греже проявил большие воинские способности и доказал, что он не только умело разрушает крепостные стены, но и продуманно организует отступление. Вся беда была в том, что провианта для людей и кормов для лошадей еще при наступлении не хватало, поэтому теперь, когда пришлось отходить по той же дороге, многие ели конину, а лошадей кормили зелеными побегами и прошлогодними листьями.

Вдоль всей дороги торчали обглоданные молодые деревья, то там, то здесь чернели выстриженные лошадьми до земли лужайки, а рыцари для утоления голода стреляли даже ворон.

Князь Витаугас, выехавший из своего лагеря на совет с великим магистром, увидел многочисленные полки союзников, отступающие по дороге из Тракай в Жежмаряй. Все были злые, голодные и оборванные. Лошади едва передвигали ноги и живы были только водой. Все наперегонки спешили к Неману в надежде переправиться на другой берег, в Судувию, где в лесах было много зверья, птицы, вдоволь травы для лошадей и не угрожали всадники Скиргайлы.

Вскоре прибыл великий магистр со своими вельможами и рыцарями. Лицо Конрада Валленрода сияло какой-то внутренней радостью, хотя он прикидывался расстроенным 48. Никакого совещания не было, так как все понимали, что голодное войско на полудохлых лошадях не только воевать, но даже защищаться не сможет. Вслед за великим магистром по дороге двигалось несколько повозок, но были они нагружены не провизией и не добычей, а разными распятиями, ладанками и святыми образами, которыми орден намеревался оделить заново окрещенных литовцев. Чтобы литовцы не осквернили эти святыни, их не хотели оставить и увозили с собой.