– Пока я раздавал экипировку, Серега распределял наши места в маршрутке, чтобы мы не толпились у входа. Там, снаружи, каждая секунда будет дорога. За рулем по его замыслу должен был быть я, что меня, конечно же, несказанно обрадовало. – Он саркастично растягивает слово «несказанно».
– Это значило, что вся ответственность ложилась на мои плечи, и все шишки в случае чего достались бы тоже мне. Но с другой стороны, у Сереги водительского стажа почти не было, а я на отцовской «Тойоте» каждый день гонял.Так вот, со мной на переднем сиденье еще должны были ехать сам Серега, и между нами Юлька. Дураку ясно, что он хотел ее подальше от Санька отсадить. Самого Санька он попросил сесть отдельно от всех на самом заднем сиденье, а через проход от него должен был ехать Данила, как опекун для старушки. Ну и девчонки в салоне спереди. Как точно, я не запомнил – оно мне надо?

– И вот, мы надели маски с перчатками и ждем, пока зараженные разбредутся по стоянке, освободив нам путь к «Газели». Выглядели мы все нелепо, но, я думаю, это разумная плата за безопасность. Только Санек с его бледной кожей, пустыми глазами и кровавыми подтеками на одежде был похож на какого-то безумного хирурга. Мы и так все боялись к нему спиной повернуться, а в такой экипировке он уже вызывал иррациональный животный страх, как монстр из ужастика, и даже самовнушение, что опасаться пока нечего, не помогало.

Юлия Наумова (до инцидента – студентка, одногрупница Сергея)

Она стоит в тени пожелтевшего дерева и указывает вперед.

– Микроавтобус стоял там. Одним колесом почти на тротуаре.

Камера увеличивает место, на которое указывает Юлия. Картинка проходит через запустевшую стоянку, отгороженную от дороги узким тротуаром, и останавливается на сером асфальте, покрытом черными влажными пятнами.

– Передом он был направлен туда, к Дворянскому гнезду. – Камера вновь возвращается к Юлии. – То есть пассажирский вход был с нашей стороны. Все двери в маршрутке были распахнуты настежь. Нужно было просто пробежать через стоянку и запереться внутри, где зараженные нас бы уже не достали. По крайней мере, мы на это надеялись. Мы, стояли за витриной в ожидании удобного момента для рывка. Сережа, не сводя глаз с толпы зараженных, шепотом раздавал нам обязанности. Но я его, честно сказать, не слушала. Я провалилась в свои мысли, перебирая в голове все варианты того, что могло произойти со мной, когда окажусь снаружи. Сердце стучало так громко, что я буквально слышала его. Я думала, если мы пробежим – нас всех ждет большой куш, крупнейший выигрыш в жизни. Нас ждет спасение. Если кто-то упадет, я потеряю с этим человеком часть себя. Если упаду я, я потеряю все. Я думала о своих родителях и о том, что буду делать, когда вернусь домой. В мыслях я уже спаслась. Я думала о том спокойствии, которое наполнит меня, когда все закончится. И фантазии помогали отвлечься от страха.

– А потом в мои мысли неприятно ворвалась женщина- администратор, которую мы оставили наверху. Мы же просто бросали ее в «Коралле». Я посмотрела на остальных. Не знаю, помнил ли о ней кто-то еще, но они все стояли и слушали Сережу. И я тоже промолчала. Не сказала ни слова. Мы были на пороге спасения, и его отсрочка была бы мучительной. Женщина-администратор доставила бы нам немало проблем, нам бы пришлось тащить ее… Я придумывала себе оправдания. Но оправдания мне нет. Я промолчала, и мы бросили ее!

Юлия резко разворачивается и идет вверх по тротуару, так что оператор еле успевает поймать ее в фокус.

– Я не чувствовала ни сожаления ни жалости. Лишь что-то маленькое и полузадушенное во мне кричало, что это неправильно. Я не хотела ее спасать… да мне было просто наплевать на нее. – Юлия с саркастичной улыбкой на лице разводит руками. – Почему? Я не могу объяснить. Близость спасения или проснувшаяся жестокость? Отвращение к ее состоянию? Как я стала такой? Сережа бы спас ее, если бы вспомнил. Я уверена. Просто голова его была забита другим. А я… Я зачем-то взглянула на лестницу, ведущую наверх. Потом Сережа скомандовал бежать, и я рванула вслед за остальными, держа перед собой биту.

– Мир наполнился гвалтом и стенаниями зараженных. Впереди меня бежал Саша, но, не пробежав и пары метров, он вдруг начал замедляться и совсем остановился. Я ударилась об него плечом, но побежала дальше, а он так и остался стоять посреди стоянки, заполненной безумцами, тянущими к нему свои пальцы. Остальные также оббегали его, стараясь не обращать внимания. Только Данила, бежавший последним, потянул его за локоть, но Саша просто выдернул руку. Зараженные обступили их и Данила, что-то крикнув Саше напоследок, побежал к машине, расталкивая толпу перед собой битой. Я к тому времени уже оказалась у пассажирской двери кабины. Я не помнила, как добежала. Все мое внимание было направленно только на Сашу. Не понимая, что происходит, я как завороженная смотрела на него весь путь до машины и продолжала смотреть теперь. Оказавшийся рядом со мной Сережа с криками запихал меня в кабину. Когда я оглянулась, Саша все еще стоял на месте, возвышаясь над окружившими его зараженными. Он поднял свое обезображенное болезнью лицо кверху, щурясь от солнца. И хотя на нем была маска, я знала, что он улыбался…

Виктор Суриков (до инцидента – студент, одногрупник Сергея Нестерова)

– Мы рванули. Серега впереди, я за ним – по уже отработанной схеме. За мной должен быть Санек, затем девчонки и Данила замыкающим. Зараженные медленно поворачиваются к нам, тянут свои руки, но я тут же луплю по ним битой, и некоторые даже из-за этого падают. До «Газели» добрались еще быстрее чем в прошлый раз. Серега встал справа от двери, меня пропуская и дожидаясь остальных. А я полез по пассажирским сиденьям к своему месту. Кинул биту рядом и трясущимися руками пытаюсь ключ в замок вставить. Как вставил, смотрю по сторонам, жду пока все залезут. Адреналин в висках стучит. В голове только «Быстрее, быстрее, быстрее». Серега Юльку в кабину запихнул, а сам стоит и ждет чего-то. В салоне Данила дверь задвинул с громким хлопком, и к окну приник. Юлька рядом со мной тоже пытается наружу выглянуть. И только тогда до меня стало доходить, что Санька нет.

– Я открываю свою дверь и привстаю, развернувшись так, чтобы поверх крыши «Газели» видеть стоянку. Там, всего в нескольких шагах от выхода, через который мы покинули «Коралл», стоит Санек. Бейсбольная бита рядом с ним на асфальте валяется, а со всех сторон к нему стягиваются зараженные. Как только один из них приблизился достаточно близко, Санек лениво бьет его кулаком в лицо, отбросив назад на сородичей. Другой зомбяра, появившийся сзади медленно, почти ласково берет Санька за волосы и тянет вниз, заставляя его прогнуться назад. Я видел как кровь брызнула из шеи Санька, когда зубы зараженного сомкнулись на ней. Я видел как Санек так же ласково, обхватил голову грызущего его зараженного, перед тем как рухнуть с ним вниз. Он не издал ни звука. Он уже не чувствовал не боли ни страха. А потом он скрылся под телами тех, кто еще не успел его укусить.