— Добро пожаловать в город, — сказал убийца. — Ну, что, привез с собой друзей? Лично мне нравится рыжая. Куда приятней на вид, чем твои головорезы.

— Мои дочь и жена с тобой?

— Здесь они, здесь. Кайлин не терпится увидеть тебя. А малышка в надежном месте. Встречаемся ровно в девять.

— Нет, сейчас.

— Вы должны понять, доктор Бринстон. Я из тех, кто наслаждается контролем над ситуацией. — Мецгер выдержал паузу. — Но вам удалось заслужить мое уважение, сколь ни странно для меня выглядит такое признание. Встретимся в «Гелиос Тауэр». — И он отключился.

— Так куда едем-то? — спросил Тилтон.

— Место под названием «Гелиос Тауэр», — ответил Бринстон. — Проверь по GPS.

Уже проверяю, — сказала Джордан и застучала по клавишам ноутбука. — Ага, вот. Едем прямо до Хармон-авеню. «Гелиос Тауэр» — это огромный отель кондоминиум, его еще только строят. Это часть комплекса «Эм-Джи-Эм Сити-Центр». Прямо за «Монте-Карло».

Эрих Мецгер стоял внутри лабиринта из вертикальных стальных конструкций, образующих скелет будущего здания. Незаконченный отель кондоминиум должен был стать самым высоким зданием в Лас-Вегасе. Мецгер находился на уровне шестьдесят пятого этажа, и перед ним открывалась панорама вопиющей архитектурной безвкусицы.

Здание находилось за юго-восточным окончанием Сити-Центра. Это был город внутри города, комплекс, расположенный на площади свыше шестидесяти акров и втиснутый между казино «Бельаджио» и «Монте-Карло». В 2006 году компания «Эм-Джи-Эм Мираж» снесла старое здание «Бродвок» и начала возводить на этом месте гостиницу с казино, два отеля с роскошными бутиками и две стеклянные башни.

Еще в апреле 2005 года компании удалось приобрести незастроенные площади прямо за зданиями казино «Нью-Йорк, Нью-Йорк» и «Монте-Карло». «Гелиос Тауэр» Должна была стать третьей по счету башней, призванной восполнить недостаток в роскошных гостиницах класса люкс. На время рождественских праздников начальство решило приостановить работы. Они должны были возобновиться утром. И в эту рождественскую ночь на строительной площадке не было ни единой живой души. Мецгер забарабанил пальцами по красной ферме из стали. Прекрасное место для встречи с Бринстоном.

Он развернулся и зашагал по бетонному полу, усыпанному гвоздями и бетонной пылью. Люди, подобные Джону и Кайлин Бринстон, придают огромное значение своей работе. Видят в ней цель и смысл жизни. Что ж, в таком случае, смерть должна вызвать у них ощущение, что жизнь прожита не зря.

Париж

4.45

В свое время Виктор Гюго назвал Нотр-Дам «состарившейся королевой парижских кафедральных соборов». Возводившийся потом и тяжким трудом на протяжении двух столетий, Нотр-Дам являл собой блистательнейший архетип готической архитектуры. Подсвеченный янтарным светом западный фасад величественно возвышался в ночи. Две одинаковые башни-колокольни обрамляли центральную часть здания. Окно «роза» на западном фасаде отбрасывало букет красных и синих отблесков, образуя великолепный нимб над головой статуи Мадонны. Над этим окном высвечивались горгульи, расположенные вокруг башен.

Кори понимала: здесь может храниться множество тайн. Вот только где искать ответы?

Площадь под названием Пляс дю Парви украшала мигающая разноцветными огоньками елка.

— Наша Госпожа просто великолепна, верно? — спросила Николет Бетанкур.

— Tres magnifique, [27] — решила ответить по-французски Кори. — По красоте своей превосходит все остальные соборы.

Бетанкур пожала плечами.

— Далеко не все придерживаются того же мнения. У нашей Госпожи есть прекрасные сестры по всей Европе. Но для меня?.. О, нет, они не могут с ней сравниться. Это мое мнение.

— Лучше скажи вот что, — перебил ее Вёрм. — Где нам найти парадиз?

— Ты на нем и стоишь, — Николет развела руками. — Это и есть парадиз.

— Площадь Парви?

— Qui. В переводе со средневекового французского «Парви» и означает «парадиз».

Вспомнив строки Юнга, Вёрм спросил:

— А что тебе известно о драконах, которые исходят дождем над парадизом?

— Погоди, дай подумать, — сказала Бетанкур. — Возможно, это… Одна легенда семнадцатого века гласит, что однажды из пещеры у берега Сены выполз дракон по имени Ла Горгуль. Сожрал всех домашних животных в округе, разрушил деревню под названием Париж. Мало того, дракон захватывал корабли и пожирал моряков. И вот жители деревни решили приносить ему в жертву каждый год какого-нибудь преступника, чтобы задобрить. Нашелся один храбрый священник по имени Сент Романи. Он отрубил дракону голову. Потом поджег его, но голова и шея не горели. И тогда Романи вытащил их из огня, и прибил голову дракона к церковной стене.

— И получилось, что Ла Горгуль стал первой горгульей? — спросила Кори.

— Non, — ответила Бетанкур. — Первым гротеском.

— А чем горгулья отличается от гротеска?

— Горгульи служат для стока воды, — пояснила Бетанкур. — Отводят воду от стен собора в дождливые дни, чтобы его не затопило. Есть в старофранцузском языке такое слово, «gargouille», оно означает «горло». Видимо, произошло от звуков, которые издает вода, стекающая по узким желобам.

— Как «gurgle» в английском, — подхватил Вёрм. — Или «gargle».

— Но при чем тут гротеск и сточные трубы? — не переставала удивляться Кори.

Бетанкур покачала головой и указала на стены собора.

— Вон, видишь? Эти гротесковые фантастические фигуры украшали собор еще в Средние века. Были как бы стражами города. Ну и постепенно разрушались. Каменные обломки падали вниз, на площадь. В прошлом эти каменные создания, обваливаясь вниз, убивали горожан. Истории об этих несчастных случаях передавались из уст в уста и вызвали страх перед горгульями и гротеском. Представляешь?