Они побежали

На другой день Владимир сказал мне, что Наташа пока односторонне поговорила с братом, и что вечером она приглашает нас к себе на «чай».

«Чай» превратился в целый обед. Хоть мы были не голодны, но все так вкусно было приготовлено, с таким искусством сервировано, что хотелось попробовать и то, и другое, и еще бы с аппетитом поел, да некуда.

— Ты настоящий знаток своего дела! — похвалил Наташу Владимир. — Счастливый муж. А почему его с нами нет?

— Мы с ним разошлись.

— Это очень печально, — посочувствовал Владимир. — Сильно поссорились?

— К чему такое любопытство?

— Мне интересно знать, почему люди расходятся? Так почему?

— Все до банальности просто: не тот человек.

— Ты переживала? Плакала?

— Я рада, что рассталась с ним. А ты ненормальный человек.

— Это я и сам знаю. Поэтому без всякой подготовки приглашаю тебя на вечерний цирк.

— В цирк не хочу.

— Тогда еще успеем на матч эпигенетиков с парапсихологами.

— Тоже не хочу.

— Ну, тогда просто погуляем. Под луной, а?

— С удовольствием, — улыбнулась Наташа. — И Саша с нами.

Мы пошли втроем. Но я, конечно, скоро «вспомнил» что-то неотложное, извинился и оставил их вдвоем.

С этой поры Владимир стал меняться на глазах, становился более серьезным и более рассудительным. Иногда, взглянув на часы, он вдруг делал страшное лицо и, как ошпаренный, убегал из института. Опоздав на свидание, он сильно огорчался, приходил усталый и разбитый и, лишь включившись в работу, постепенно успокаивался.

— Хоть бы ты, Шурик, напоминал мне о свидании.

— Предупреждать надо.

— Действительно, как просто. Буду, Шурик, буду.

— Володя, она была замужем — тебя это не волнует?

— Какая разница! Мы не такие душекопатели.

— А если бы у нее был ребенок?

— Да хоть пятеро. Пойми, болван, она мне нравится. И никто этому помешать не может. Кажется все, Санечек, доигрался!

— Может ты надумал жениться? Вот было бы здорово!

— Ничего я не надумал. Боюсь думать. Дело-то ответственное и не привычное. Это тебе не эксперимент. А что у вас с Юлькой? Вы-то чего тянете?

— Тоже боюсь об этом думать. Но думаю.

— Так можно всю жизнь и продумать. Да в конце концов, Шурка, мужики мы с тобой или нет? Давай рубить с плеча, пригласим их на Никишиху, и для оригинальности, эдак коллективно скажем им там «будьте нашими женами».

Меня забавлял этот разговор. Да, Владимир в сердечных делах был еще ребенком. Да и я-то не лучше его. Ну раз мы такие, что поделаешь.

— А что, давай! — с задором крикнул я.

Владимир энергично шагнул ко мне и крепко сжал руку. Постепенно он нажим ослабил, замялся и нерешительно сказал:

— Давай, пока не будем. Будем сначала ухаживать, как положено.

Отрадно было то, что после знакомства с Наташей Владимир стал больше отдыхать. Но если случалось что-то неотложное, в его представлении, конечно, потому что неотложное всегда можно отложить, кроме случаев спасения чьей-то жизни, то он забывал о Наташе и сутками не выходил из лаборатории. Тогда Наташа приходила сама и, не знаю как, убеждала и уводила усталого Владимира с собой. Возвращался он не скоро, но всегда бодрый и веселый.

— Наташка моя — человек! Не понимаю, как раньше я без нее жил!

Тем временем приближались сроки возвращения Потапова и Попова. Станция у астероида Жуся сооружалась хоть и малым количеством людей, но поистине фантастическими темпами. Туда беспрерывно перемещали секции, узлы, блоки-автоматы, системы управления. Для этого требовалось колоссальное количество энергии. Как не огромен был энергетический потенциал России, все-таки приходилось экономить. В некоторых городах останавливали заводы, комбинаты и целые промышленные комплексы. Но и экономический потенциал России был тоже настолько велик, что остановка крупных предприятий, не ослабляла ее экономику. Тем не менее, все страны мира, будто соревнуясь, между собой, начали оказывать помощь в перекачке своей энергии в Россию. Самая маленькая африканская страна Бианту, у которой не стали брать помощь из-за ее слаборазвитой индустрии, предъявила России ультиматум: если у нее не возьмут энергию, то она не пошлет своих спортсменов в Москву на Большую Олимпиаду.

Настал день, когда строители перешли на готовую орбитальную станцию, после чего астероид Жуся был превращен в Поту-Попу. Почти готова была камера «Иванушка-2». Ее преимущество перед другими камерами было неоспоримым: она всегда находилась в глубоком вакууме межзвездного пространства. Специальные службы на Луне, Марсе и Плутоне уточняли пространственные координаты станции и объекта «Возвращение» — так называли большую поляну за Атамановкой, на которую должны были переместиться Потапов и Попов, все строители. Такая точность перемещения на невообразимом большом расстоянии казалась фантастической. Нужно было учитывать множество поправок на каждый момент времени, поправки на неравномерность вращения и движения Земли, движения Солнца вокруг центра Галактики, учитывать возмущающее действие притяжения Луны и даже суммарное притяжение звезд.