Привратник отеля «Эрнани» оказался, по всей видимости, менее морозоустойчивым, чем отважный сыщик. Двое одетых в форму посыльных того же отеля поливали закоченевшего робота дымящимся кипятком из изящных серебряных чайников.

Но не отель этот был целью Гомеса; а расположенное тремя дверями дальше заведение с не совсем обычной для Парижа вывеской «КУХНЯ КОВБОЯ». Предлагало это заведение, если верить подмигивающей световой надписи в его витрине, АУТЕНТИЧНУЮ АМЕРИКАНСКУЮ ЖРАТВУ.

Еще раз поежившись – то ли от холода, то ли от перспективы, – Гомес толкнул дверь.

И сразу же получил удар в нос – имитированными запахами жареного мяса и поджариваемых на медленном огне лука и картошки.

– Привет, друг.

Новоявленный Друг Гомеса, огромного роста бронзовый робот, щеголял достаточно достоверно имитированным прикидом ковбоя начала двадцатого века.

– Добро пожаловать в нашу забегаловку.

– Премного обязан, сэр.

Гомес смотрел мимо робота, в маленький обеденный зал.

Народу в зале набралось негусто – человек пять. Сыщика интересовал только один из них, сидевший немного с краю, рядом со вставленным в кадку искусственным кактусом.

– Сидеть будешь один за столиком, – спросил лучащийся дружелюбием робот, – или...

– К приятелю подсяду, – ответил Гомес. – Он вон за тем столиком.

Миниатюрный китаец сидел слегка сгорбившись и недовольно хмурился на многочисленные циферблаты, вделанные в его правую, металлическую руку.

– Какого хрена, Гомес, ты опоздал на восемь минут пятнадцать секунд.

– А все потому, что по пути я дважды замерзал. Приходилось ждать, пока добрые самаритяне польют меня кипятком из чайника.

Гомес сел напротив китайца.

– Ты что, часы себе купить не можешь?

– Когда-нибудь и ты будешь в моем возрасте, Таймчек. Вот тогда-то и поймешь, насколько неприятны постоянные напоминания о неотвратимости, неумолимости бега времени.

– Да, папаша, ты всегда относился ко времени расхлябанно, слабее не скажешь. А знаешь, что меня вконец отрубило, когда я перебрался в Париж из Киото? Что здешняя публика совсем сдурела насчет времени. Это ж полный абзац – делать дела с народцем, который только и знает лупиться на свои тикалки, я как-то больше привык к людям спокойным, дзэновым.

– Так о делах, – что ты сумел узнать?

Таймчек уставился на один из своих циферблатов.

– Ну вот, Беркли, Калифорния, снова отстает на шесть секунд. Ну что за мать твою, теперь придется...

– Информация, – напомнил Гомес.

– Ты что, не перекусишь со мной?

– Не-а.

– Знаешь, папаша, тебе и вправду стоило бы питаться регулярно, по расписанию. Возьми вот меня, последний ужин обязательно между 23.58 и 0.32. И где бы я вдруг ни оказался.

– «Экскалибур», – негромко сказал Гомес.

Поднеся металлическую руку к уху, Таймчек прослушал тиканье одних часов, затем других, затем третьих.

– Что-то мне не нравится, как звучат каирские.

– Я готов выслушать, – сообщил ему Гомес, – все те собранные тобой сплетни, за которое детективное агентство «Космос» платит такой до неприличия раздутый, прямо-таки нелепый гонорар.

Вздохнув, китаец опустил рукав, закрыв таким образом большую часть циферблатов.

– На настоящий момент я установил, что твой драгоценный Векслер по уши влез в игры этого «Экскалибура».

Взяв с тарелки соевый гамбургер, он откусил от него большой кусок.

– Ты бы попробовал, как здесь готовят. Совсем не плохо.

– Векслер.

– Он большая шишка в «Экскалибуре». Придурки хотят, чтобы в старой доброй Англии снова был король, – сказал информатор. – Но чтобы свалить демократическое правительство Великобритании, нужно много капусты. А где ее взять этим мудакам? Ответ, папаша, простой.

– Торговля тэком.

– В самую точку. Ходит слух, скоро на прилавке появится какая-то новая хрень, супертэк. Сильнее обычного тэка и может противостоять всяким там конструируемым сейчас антитэковым устройствам.

Прожевав предыдущий, Таймчек откусил от своего гамбургера новый кусок.

– Знаешь, Гомес, лично мне такая идея кажется красивой. Если эти засранцы выкинут на рынок акции супертэка, я куплю себе хороший...

– А что насчет доктора Даненберг?

– Эта шлюха – старая подружка Векслера.

– Знаю.

– В «Экскалибуре» она не участвует. Ей все равно, сидит король Артур Второй на троне или на сраном унитазе.

Понятным всему миру жестом Таймчек потер большим пальцем указательный.