– Тогда только скажи, где можно найти Беларски.

– Это ты профессора ищешь, да? – спросил первый, наименьший и наигрязнейший.

– Его самого.

– Это который всегда несет разную хренотень про человеческое достоинство и смысл жизни?

Джейк кивнул.

– Где он?

– Да совсем рядом.

Уронив на землю окровавленную птичью тушку, заморыш протянул грязную ладонь.

– Давай деньги.

– За десятку, – возразил Джейк, – я бы хотел получить малость более подробную информацию о том, как его найти.

– Прямо по этой тропинке, полмили или около того. Там будет кусок дома с вывеской впереди «ПАРИКМАХЕРСКАЯ» и "БОРДЕЛЬ «У ПИТАЯ». За углом увидишь пятачок, поросший травой, и остатки фонтана. Там раньше был парк. В такое время профессор обычно там, читает свои проповеди.

Как только Джейк положил на грязную ладошку десятку, к разбогатевшему заморышу сразу же двинулись его товарищи.

– Парни, возвращаться я буду той же дорогой. Будет лучше, если деньги останутся у него.

– Да что ты! – ухмыльнулся мальчишка с ножом. – Да разве же мы можем ограбить Дэнни?

– Тебя зовут Дэнни? – спросил Джейк.

– Может быть.

– Неплохое имя.

– А меня звать Уолли, – сообщил третий, с ножом.

– Тоже недурно.

Джейк двинулся в указанном направлении.

– Не делай ему ничего плохого, Уолли.

– Будь спок. Честное-расчестное слово.

Джейку в спину полетел насмешливый хохот.

Теперь туман накатывался гуще, окутывая горы мусора и обломки стен и заползая в узкий проход. Непонятно, с какой стороны раздался пронзительный, полный боли кошачий вопль.

– Еще раз его, еще раз! Мать твою, он меня ободрал!

– Держи его, держи засранца, а то останемся без ужина!

Справа от Джейка кто-то прошмыгнул между обломками дома. А может, что-то.

Через несколько минут до Кардигана донесся голос:

– ...мы пришли на эту Землю? Раз за разом задаем мы себе этот вопрос. Во всяком случае, я задавал. И очень много думал, как можно на него ответить. Цель нашей жизни – творить добро. Помогать друг другу...

Теперь Джейк его увидел.

Судя по немногим фотоснимкам, которые удалось раскопать, это действительно был Йордон Беларски, бывший профессор Калифорнийского университета в Беркли, а еще раньше – сотрудник доктора Гордона Честертона. Высокий, тощий человек с гривой вьющихся волос пшеничного цвета, одетый в линялые джинсы и не менее чем в пять изодранных свитеров, один поверх другого. Тонкая шея его была обмотана ярко-красным шарфом, в отличие от остальной его одежды – довольно новым.

Беларски взгромоздился на невысокую кучу кирпичей, рядом с покрытым засохшей травой пятачком. Выкрикивая слова, он потрясал в воздухе кулаком и пристально вглядывался в туман, словно вокруг собрались многочисленные слушатели. Но слушателей не было, ни одного.

– ....да, и мне тоже прекрасно знакомо, что это такое – поступиться своими принципами, запятнать себя компромиссом, отказом от того, что тебе...

– Профессор Беларски?

Джейк остановился за несколько футов от импровизированной кафедры.

– Вопросы только после лекции.

– Я хотел спросить вас про Гордона Честертона.

Беларски резко отпрянул. Его глаза часто замигали, голова начала медленно покачиваться из стороны в сторону.

– Как я уже говорил, – продолжал он, старательно отводя глаза от Джейка, концентрируя все свое внимание на другой части невидимой аудитории, – истинная кардинальная суть жизни – это предательство. Сперва мы предаем...

– Это очень важно. – Джейк подошел ближе. – Возможно, вы – единственный из оставшихся в живых, кто может помочь. Иначе умрут многие и многие люди.

Болезненная гримаса исказила лицо Беларски, правой рукой он словно отмахнулся от своих погруженных в клубящийся туман фантомных слушателей.

– Они уже умерли. Да, теперь уже слишком поздно, ничего уже нельзя изменить. Конечно, проповедуя перед толпами народа, я могу иногда...

– Нам надо поговорить о Честертоне.

– О Честертоне?

Бывший профессор содрогнулся всем телом, казалось, сейчас его кости начнут стучать друг о друга. Затем он аккуратно размотал свой шарф.

– Возможно, вы и есть тот самый.

Теперь его голос звучал спокойнее.

– Тот самый, кому вы можете довериться?

– Да, я давно принял решение кому-нибудь все объяснить, рассказать про те ужасные вещи, которыми я занимался.

– Вместе с Честертоном?

Теперь Беларски намотал шарф себе на левую руку.

– Они говорили, что это мой долг, только они были не правы. Гордон пытался... Вы, говорите, знали Гордона?

– Только понаслышке.

– Жуткий человек – человек, полный зла. Я понял это, когда стало слишком поздно. Но он всегда говорил очень убедительно. Гордон клялся мне, что по сути своей ХР-203 – благодеяние. – Он смолк и отвернулся, словно выглядывал нечто в плотном тумане. – Я так много забыл. Возможно, из этого и состоит жизнь... из забвения.