Шрифт:
Репортер неохотно спрятал камеру.
– Я готов жертвовать собой ради правды, – заявил он.
Рибера сказал:
– Мы побудем здесь, пока Вобрайд не закончит свою речь. Потом я проведу вас к ней. – Он присел посреди голографической дороги.
Джейк сел рядом с ним, а к нему прислонилась Бет.
– Вобрайд на добрых десять лет моложе меня, – шепнул он ей.
– Не делай ее моложе, чем она есть. – Бет сидела положив ему голову на плечо. – Ты выглядишь намного лучше Невесты Войны.
– Я отдохнул в Холодильнике.
Вобрайд, повысив голос, говорила:
– Мы должны быть преданы не только флагу или другим любимым символам нашей страны, мы должны быть преданы идее Мексики. Она не может быть идеей одной личности, диктатора или этой мерзавки, которая называет себя президентом. Мексика должна быть идеей для всех. Мексика, о которой вы думаете и чувствуете, которую вы хотите для себя и своих детей. Мексика для нас – это сотни верных бойцов, мужчин и женщин, тех, кто приехал сюда ночью, и всех, кто услышат мои слова и увидят мое изображение.
Она протянула свою металлическую руку, и на несколько секунд се гигантское изображение вспыхнуло на обоих экранах.
– Среди нас нет места предателям, – продолжала она. – Наше дело слишком важно для нас. Каждый, кто предаст меня и, следовательно, вас и Мексику, должен умереть!
– Черт возьми, – сказал Рибера. – Она обещала мне не заходить так далеко.
– Публичная казнь? – спросил Джейк.
– Да, мы оказались не лучше президента Ромеро.
На сцену вытолкнули какого-то человека. Его бледно-голубой костюм был превращен в лохмотья, забрызган кровью, а лицо разбито. Но Джейк узнал его.
– Глобо, – сказал он, поднимаясь.
Бет схватила его за руку.
– Джейк, оставайся здесь.
– Глобо, несчастный ублюдок, – сказал он. – Они его убьют сейчас.
– Но ты не можешь его спасти.
– Посмотрим. – Мягко освободившись от нее, Джейк начал продвигаться через толпу.
Глава 27
Толпа увидела, что Джейк приближается к платформе. На мгновение все замерли. А затем ропот начал перерастать в постепенно усиливающийся гул.
Раздались угрозы, люди в униформе повскакивали с мест, но Джейк, не обращая внимания, Продолжал идти вперед.
Когда он подошел на расстояние пятидесяти шагов к ярко освещенной платформе, Вобрайд стояла на краю, из-под руки всматриваясь в смельчака.
Уже спустя десять секунд она узнала его. Ее радостная улыбка засверкала на обоих экранах.
– Джейк, любовь моя, – сказала она смеясь. – Вот и встретились через столько лет...
– Да, – согласился он, остановившись в нескольких шагах от платформы.
Она показала на небо металлическим пальцем.
– Ты был там. Откровенно говоря, я не ожидала, что ты так скоро выйдешь оттуда и появишься здесь.
– Я искал тебя. По-видимому, от тебя скрывали это.
– Да, никто не сказал мне, что...
– Мы обязаны были заниматься делом, – раздался чей-то резкий голос справа от Джейка. – Вот я, перед вами.
Из-за большого экрана вышел широкоплечий мужчина лет сорока, одетый в плотно облегающий генеральский мундир. На его груди блестела дюжина орденов и медалей. Открытая часть лица генерала, чуть больше половины, была живая, почти красивая, другая – из серебристого металла. Левая рука была тоже сверкала серебром.
– Генерал Варгас! – закричал кто-то в толпе.
Другие подхватили:
– Варгас!
Повернувшись к нему, Джейк сказал:
– Я искал вас, Варгас.
– Я тоже мечтал встретиться с вами. – Варгас сдержанно поклонился. – Но сейчас надо заняться предателем.
– Убить предателя! – закричала толпа.
Обливающийся потом толстый человек, которого два солдата на платформе держали за руки, не сводил глаз с Джейка и генерала.
– Дело в том, – сказал Джейк, – что я не верю, будто Глобо предал Вобрайд. Мне он тоже порядком насолил, однако это не значит, что он заслуживает...
– Весьма опасно выступать с просьбой о помиловании в момент приведения приговора в исполнение, сеньор, – сказал Варгас. – Если ты отступишь в сторону, я сам сейчас...
Из отделанной серебром кожаной кобуры он достал лазган.
– Погоди, Варгас, – сказала Вобрайд. – Джейк, почему ты защищаешь предателя?
Она отцепила микрофон и, присев на край платформы, с любопытством смотрела на мужчин.
– Он не предавал тебя. У него трое детей.
– Ты допрашивал Глобо, Варгас?
– Нет, конечно.