– Я не собираюсь вести туда экскурсию.

– А твой друг-репортер?

– У меня нет друга-репортера.

– Та женщина, что с тобой...

– Я сказал: буду один.

– Тогда все в порядке, Джейк. Прощай.

Экран погас.

– Все это довольно рискованно, – прокомментировала Бет из открытой двери в смежную комнату. – Привет.

– А, это ты... Привет. Почему рискованно?

– Очень изолированное место встречи. Нет ли тут ловушки?

– Я посетил множество безлюдных мест за эти годы. И попадал во многие ловушки. Например в Холодильник.

Джейк встал с кресла.

– Не волнуйся и жди, я скоро вернусь.

– Ты пойдешь один?

– Таково условие, – ответил он. – Будет лучше, если я отправлюсь туда прямо сейчас. Хочу прийти заранее, чтобы осмотреться.

Она вошла в комнату.

– Будь осторожен.

– Постараюсь, – сказал он, надевая пиджак. – Бет, я должен извиниться перед тобой.

– За проклятую железную богиню? Хорошая мысль, напоминай мне об этом как можно чаще, тогда я не буду иметь никаких иллюзий насчет своей принадлежности к человечеству.

– Мне сейчас не до философии.

– Понимаю.

Она подошла к нему, приподнялась, обняла и поцеловала в щеку.

– Удачи тебе, Джейк.

– Спасибо, Бет. – Он тоже поцеловал ее.

Она с улыбкой спросила:

– Ты впервые поцеловался с машиной?

– Не подумал об этом.

Большой туристический автобус неторопливо ехал по сверкающим рекламой улицам ночного города. Тысячи огней ослепительно горели снаружи, превращая серовато-белый интерьер автобуса в многоцветное одеяло.

Автобус был заполнен наполовину. Джейк сидел один в передней части и выглядел как турист, добирающийся до «Торо Плаза».

Места впереди него занимали худощавый рыжеволосый молодой мужчина с камерой и белокурая молодая женщина.

– Смотри, отличный кадр! – воскликнул мужчина, направив камеру в окно.

– Зачем ты снимаешь этого безногого оборванца? – спросила женщина.

– Главное от тебя, как всегда, ускользает, Марселла.

– Что именно, Руди?

– Парень, по-моему, бывалый солдат. В его оборванной одежде можно узнать униформу мексиканской армии, – объяснил Руди. – Наверняка он был покалечен во время последнего сражения под Чихуахуа. Сейчас мы сфотографируем его среди всей этой роскоши и получим социальный контраст.

– Ну, он бы мог иметь ноги, если б захотел, – заметила молодая женщина. – На днях я слышала в телевизионных новостях, что власти делают протезы для каждого ветерана. Конечно, при условии потери конечностей на службе в армии своей страны.

– Давай, объясни бедолаге его социальные права, – насмешливо сказал мужчина.

– Руди, ты, вероятно, собираешься огорошить наших друзей в Бингемптоне фотографиями нищих и лентяев?

– Замолчи, Марселла, дай мне спокойно фотографировать.

– Леди права, – вмешался воксбокс. – У вас уже много фотографий из Кидадо, вызывающих отвращение. Снимите лучше гитариста в сомбреро на следующей улице.

– Леди и джентльмены, скоро вы будете иметь возможность размять ноги и перекусить, – объявил робот-шофер.

Джейк пристально разглядывал ярко освещенную ночную улицу. Последний раз он был здесь пять или семь лет назад. Город сильно изменился. Справа вырисовывалось многоэтажное здание из белого стекла и черного металла, построенное недавно. На фасаде красовалась вывеска «АРКАДА», а ниже – роскошная женская ножка с пульсирующей надписью: «Самые лучшие сексуальные приспособления в нашем магазине. Вы хотите их? Мы достанем их для вас».

– Тонко, – усмехнулся Джейк.

Автобус въехал на стоянку, окрашенную в пурпурный цвет. Рядом находились ресторан высшего разряда и дорожный знак, обозначающий зону тишины.

– Леди и джентльмены, – снова объявил шофер-робот. – Мы делаем остановку ровно на двадцать минут в Хоумтауне. Посетим американское кафе, где вы сможете отведать лучшую местную кухню.

Джейк выскочил первым, как только двери открылись. Он оставил группу экскурсантов и отправился в «Торо Плаза», расположенный в шести кварталах к югу, куда никакой автобус близко не подходил.

Наступил вечер. Черный дым сгущал сумерки. Он клубился над аллеей, описывая зигзаги на фоне увядающего дня. Повара готовили еду.

Джейк шел осторожно, сторонясь яркого света фонарей. В целом квартал выглядел темным, большая часть зданий была разрушена.

Подойдя к открытым дверям одной квартиры, он увидел мертвое тело исхудалой старухи, одетой в ветхое, местами разодранное в клочья черное пальто. Чуть дальше лежал труп собаки с уродливо раскрытой пастью. Следуя дальше вдоль развалин давно не существующего комбината бытового обслуживания, он разглядел надпись на стене: «БЕРЕГИСЬ МАКСА».