Кажется, я поблагодарил его, но не уверен, что издал хоть один звук. Подождать? А что мне ещё остаётся?

Напротив его стола была ниша с телевизором, торговым автоматом, парой стульев и стопкой журналов. Если бы это была больница, куда привезли Мэгги, то журналы были бы прошлогодние, а телевизор бы не работал. Но эта больница находилась в приличном районе, и поэтому здесь всё было новое. Всё, что я мог — надеяться, что докторам здесь хорошо платят и им не всё равно, выживет Адам или умрёт.

Я не знаю, сколько я там просидел. Я посмотрел несколько ситкомов, пару ток-шоу, прочитал три журнала от корки до корки и даже разгадал кроссворд в газете. Мобильный телефон не ловил, поэтому я не мог ничего сообщить Каспер. Я боялся сдвинуться с места, чтобы не пропустить что-то важное. Кроме того, мне пока нечего было ей сообщить. Мы оба были в полнейшем неведении.

Парня за столом сменил пожилой джентльмен в круглых очках и с сильным кашлем курильщика. Я тут же обратился к нему:

— Извините, не могли бы вы позвонить и узнать о состоянии Адама Роксвэлла?

Он позвонил, и вскоре к нам спустился врач. Доктор посмотрел на меня с растерянной улыбкой и протянул руку.

— Так ты его… брат.

Он, явно, уже видел Адама. Я молча пожал ему руку, потому что не знал, что мне делать. Потом я произнес «сводный брат», в надежде, что это развеет всё его сомнения.

— Ну конечно. Я доктор Карл. Для начала я хочу тебя успокоить и сказать, что с Адамом будет всё в порядке.

У меня перехватило дыхание. Я облокотился на стол, закрыл глаза и осторожно сгреб кусочки своего сердца в кучу и соединил в одно целое.

С ним будет всё хорошо.

— А могу я его увидеть?

Доктор Карл провел меня в нужную дверь и выдал бейджик Посетитель. Просто посещение. Нет причин волноваться. Я не собираюсь падать в обморок или умирать у вас в коридоре, теперь я знаю, что Адам поправится.

По пути доктор Карл объяснил мне, что таблетки, которые Адам принял, значительно снизили его давление, поэтому они дали ему препараты, нейтрализующие их действие. Ему повезло, что они успели вовремя и таблетки не успели навредить его печени или почкам.

Когда мы подошли к палате, он остановился и сказал:

— Адам ещё не в состоянии самостоятельно дышать, поэтому он подключен к аппарату искусственного дыхания. До тех пор, пока он не проснется.

Я кивнул и хотел зайти в палату, но доктор положил мне руку на плечо и спросил:

— Винсент… ты не знаешь причину, по которой Адам решил покончить с собой?

Я молча посмотрел на него. Причин была тысяча. С тех пор как умер его отец, мать перестала его замечать, и он считал себя самым одиноким на свете, хотя таким не являлся, так как у него был я.

— В последнее время ему было нелегко, — сказал я.

Доктор понимающе кивнул.

— Мы подержим его ещё несколько дней под наблюдением и проверим его психическое состояние. Мы только что связались с вашей мамой. Её не будет до завтра, а пока ты будешь держать её в курсе всего происходящего.

Значит миссис Роксвэлл сейчас в одной из своих рабочих командировок. И, наверняка, перед отъездом они снова поссорились. Он был расстроен и один, а сейчас… сейчас её нет рядом с ним, когда она так нужна.

Я снова кивнул и шагнул в слабоосвещённую комнату. От шипения аппарата — как я догадался, аппарата искусственной вентиляции легких — у меня побежали мурашки. Я не допущу, чтобы Адам проснулся в одиночестве, даже если мне придётся спать на коврике рядом с его кроватью. Это, наверное, так страшно, когда открываешь глаза в больничной палате, с трубкой в горле, а рядом кричат и плачут другие пациенты. Больница — это место, которое не способствует улучшению психического здоровья.

Я отдернул штору, которой была завешена кровать Адама. Он ещё спал и выглядел таким маленьким, бледным и хрупким на накрахмаленных простынях. На лице у него была маска аппарата искусственного дыхания, и она меня раздражала.

Он никак не отреагировал, когда я подошел к его кровати и дотронулся до его ноги. Я не был уверен, слышит ли он меня, хочет ли он меня слышать. Вдруг меня осенило, что, возможно, он злится на меня и Каспер за то, что мы вызвали скорую. Мы испортили его попытку уйти из так ненавистной ему жизни. А имели ли мы на это право? На тот момент мне казалось, что я поступал верно. Я спасал Адама.

Сейчас я совсем в этом не уверен.

— Эй. — Даже шёпот оглушает в этом подземелье. — Адам, это я. Ты меня слышишь?