Недели за две до Рождества Христова снова позвонили с Севера.

– Катя, мать Дениски умирает в больнице. Сегодня скорая забрала. Температура держится очень высокая, выше сорока. Врачи сказали, что не выживет. Мужа с вахты вертолетом доставили домой. Помогите, пожалуйста.

Боль огромной силы из ниоткуда ударила со всего маху в самое сердце. В грудной клетке сначала стало тихо, а потом послышался сбой «мотора»: гулкие частые ритмы сменялись затишьем.

Так сердце чувствует близость смерти. Ответила не задумываясь.

– Пусть мне сама перезвонит.

– Хорошо.

Волнение охватило душу. Хожу по дому, готовлюсь к вычитке. Подошла к своему иконостасу, прошу помощи, а звонка все нет. Давай сама звонить. Нам ответили, что Катя под капельницей и говорить вообще не может. Начала сворачиваться кровь, сказали что вырежут все, хотя и это вряд ли поможет. Готовят к операции.

Тут уж не до размышлений. Ухватив верхнюю одежонку, одеваясь на ходу, выбежала на улицу. Темно, мороз хороший, сыплет мелкий снежок. Жить и радоваться. Дух отчаяния, толстый, лысый, с кислой мордой закружился вокруг меня, посылая мысленные приказы – куда лезешь, оно тебе надо, малыша вымолила и хватит. Смотри, сама не сдохни. Огромная отвратительная масса двинулась в мою сторону, обволакивая тело и сознание, лезла как в трясину.

Мешкать нельзя. Душа полетела сначала к Дениске. Лежит малюсенькое тельце, только обретшее жизнь и мамину ласку, и на тебе, снова один.

Духовным взором повернулась к умирающей.

Лежит обнаженная, правая сторона тела еще светлая, а левая начала сереть. Господи, помилуй! И сама стоит вне у своего изголовья, уже со страхом и состраданием глядит на гибнущую плоть.

Воздев руки к Небу, всем своим естеством устремилась к Богу, во весь голос закричала:

– Бог Господь, явися нам!

Взываю к Тебе, Всемогущий, Всеведущий и Милосердный Боже. Ты, даровавший жизнь и исцеление рабу твоему Дениске, поспеши на помощь его гибнущей в муках матери, рабе твоей Катерине!

Дух отчаяния зашипел, как кусок хряка на сковородке, быстро отступая, пятясь, воняя – фу, невыносимо, растаял во тьме. Дышать стало легче. Молюсь, молюсь, крестясь, кланяясь, а сама глаз от больной не отвожу.

Вижу, как от её тела отделилось чудовище, медленно отлипая, вылезая из каждой части организма. Как червь в яблоке, чем больше ест, тем больше толстеет, так и порча кусок-клякса-сгусток, прилетевший и вселившийся в человека негативной энергетики, растет в заданном ему темпе. Одни умирают за год, кто-то за месяц, а бывают и «скорые истребители», у кого какая программа.

Эта «клякса» ищет в организме слабое место, слышно, как она рыскает по телу, такое ощущение всем знакомо (то там заболит, то там), и уж если нащупала малейшее нарушение, будь то ушиб или воспалительный процесс, язвочка какая-нибудь, а если ранка, послеоперационный шов, то тут уж вообще легко и ждать удобного момента не нужно, ешь, убивай, расти для дальнейших подвигов.

Завистники и злобствующие, знали бы вы, кого себе и своей семье растите, убоялись бы даже помыслить, не то чтобы сотворить зло божьему созданию.

Нечисть поднялась, полностью отделилась от молодой женщины и зависла над ней сантиметрах в десяти. Чувствую, что моё тело покидают силы. Стала призывать святого Николая Угодника.

«Святый и праведный Николае чудотворче! Ты ни разу не отказал в помощи! Услышь меня и на сей раз! Приди к гибнущей в горячке рабе Божьей Катерине, приложи усилие для её спасения! Да пребудешь ты во славе и любви всех притекающих к тебе за помощью.»

Вспомнила явление Киприана мученика «Меня проси, я приду, я помогу.»

«Святой мучениче Киприане, ты воочию видел силы дьявольские, знаешь их коварство. Знаешь и тех, кому они послушны. Видевший позорное падение всей мерзости от молитв и веры во Христа, святой мученицы Иустинии. Принявший Христа в сердце своё, поспеши к зовущим тебя, гибнущим от нечистых духов. Да убоятся силы тьмы горящей в тебе любви ко Господу. Освободи рабу Божию Катерину от сатанинского духа, поедающего её жизненные силы!

Будь славен вовеки святой угодничий Божий мученик Киприане.»

Наблюдаю за телом и душой умирающей. Молюсь, а у самой такая боль в груди и жалость к уже почти сироте малютке, что душу рвет на части. Всё, что знала, сказала к Небесам, вижу худо ей и всё тут.

Где и взялись силы — какая-то волна, буря наполнила душу. Не отступлюсь. Захлебываясь слезами, кричу во всю мощь:

– Мати Божия, Ты прибежище всех матерей, Ты наша защита и спасение! Ради пресветлого Твоего праздника Рождества сына Божия остави мать детям живой, здоровой, остави жену мужу живой, здоровой, остави дочь родителям живой, здоровой.