Противоречие это проявлялось в том, что хотя естествознание вместе с революционной тогда буржуазией выступило против засилья церкви, однако в силу отмеченных обстоятельств оно само еще глубоко увязало в теологии, причем метафизика, как и в других случаях, служила и здесь гносеологическим источником идеализма и поповщины (например, в случае концепций «первого толчка» и «божественного творения»).

На рубеже XVIII и XIX веков наступает новый период в развитии естествознания, важнейшей чертой которого является проникновение в науку о природе идей развития и всеобщей связи. Сначала эти идеи носят локальный характер и проникают в различные отрасли науки независимо одни от других. Энгельс называет этот процесс пробиванием «брешей» в старом, окаменелом, метафизическом мировоззрении. Такие бреши пробиваются – начиная с середины XVIII века до конца первой трети XIX века – в астрономии, химии, физике, биологии, геологии, географии. Затем они как бы суммируются и вместе с тремя великими открытиями второй трети XIX века – клеточной теорией, учением о превращении энергии и дарвинизмом – приводят к крушению всей старой метафизики в целом.

Но в силу новых исторических условий, сложившихся в странах Западной Европы после политической победы буржуазии и выхода пролетариата на историческую арену, диалектика встречает препятствия на пути проникновения в естественные науки. Буржуазные идеологи, напуганные ее революционным характером, выбрасывают ее за борт вместе с гегельянством «как раз в тот самый момент, когда диалектический характер процессов природы стал непреодолимо навязываться мысли» [58] .

Таким образом, в данном случае особенности идеологической борьбы классов в странах Западной Европы, резкое усиление реакционности пришедшей к власти буржуазии привели к тому, что переход от аналитической стадии познания природы к синтетической и соответственно от метафизического способа мышления естествоиспытателей к диалектическому был осложнен и задержан; в результате этого и здесь возник особый переходный период в развитии естествознания, основным противоречием которого явилось противоречие между объективным содержанием естественнонаучных открытий, подтверждающих диалектику природы, и субъективным моментом – способом мышления самих ученых, которые в своем подавляющем большинстве склонялись к старой метафизике. В силу этого диалектика могла проникать в естествознание только стихийным путем, помимо воли и желания самих естествоиспытателей.

По этой причине наступивший в начале XIX века второй период в развитии естествознания как систематической науки нельзя было бы назвать просто диалектическим, а следовало назвать стихийно-диалектическим. Свою роль Энгельс в значительной мере видел в том, чтобы вскрыть во всех подробностях основное противоречие в современном ему естествознании, указать пути и способы, какими можно преодолеть это противоречие, и самому своими трудами принять активное участие в этом деле.

Итак, обобщение и подытоживание прошлой истории естественных наук дали возможность Энгельсу, во-первых, раскрыть общие закономерности развития науки о природе и, во-вторых, произвести периодизацию истории естествознания, охарактеризовав с научных позиций каждый из периодов его предыстории (донаучных) и его истории (научных периодов).

Кроме истории естествознания, Энгельс уделил исключительно большое внимание истории философии в ее связи с историей естествознания; он видел в истории философии подлинную науку, особенно в той ее части, которая включает в себя историю диалектики и материализма.

Мы не станем здесь подробно останавливаться на всех или хотя бы главных работах Энгельса и его совместных работах с Марксом, где излагаются результаты их историко-философских исследований. Коснемся только нескольких вопросов, которые покажут, какие важные открытия принадлежат Энгельсу в данной области наук. Все эти вопросы разработаны и решены им в работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии».

Первый касается отношения между марксизмом и его непосредственными философскими предшественниками – Гегелем и Фейербахом. Этот вопрос имеет тем более важное значение, что позволяет понять развитие философских воззрений самих Маркса и Энгельса в процессе подготовки и рождения диалектического материализма. Кроме названной работы («Людвиг Фейербах…»), другие источники, в том числе многочисленные письма Маркса и Энгельса и их философские сочинения, позволяют детально проследить весь этот процесс.

Когда некоторые критики усматривают в сочинениях Энгельса формулировки, по внешности сходные с гегелевскими, включая формулировки самих основных законов диалектики в их взаимосвязи, то для критиков это служит «доказательством» того, что Гегель не был до конца преодолен Энгельсом и что поэтому нужно преодолеть этот гегелевский пережиток в марксистской философии. На таком основании одно время был отброшен нацело закон отрицания отрицания (дескать, это – гегельянщина!); из закона взаимопроникновения и единства противоположностей устранялось указание на их взаимное проникновение и единство (якобы, это тоже – отголосок гегельянщины), а вместо этого предлагалась формулировка «борьбы» противоположностей, словно «борьба» исключает единство и даже тождество противоположностей; в формулировке же закона перехода количества в качество и обратно усматривалось мнимое свед'eние всего дела к переходу одних только категорий количества и качества, но не сторон реальных вещей и процессов. Тот неоспоримый факт, что гегелевская диалектика явилась одним из важнейших теоретических источников марксизма, неизбежно приводил к тому, что в данных Энгельсом формулировках так или иначе должна была проявиться и проявлялась преемственная связь между марксизмом и этим его источником. В этом нет ничего предосудительного, нет ничего такого, из-за чего следовало бы отбрасывать произвольно, по соображениям личного вкуса, одни законы и принципы диалектики, искажать содержание других или менять формулировку третьих.

Поскольку вопрос о философии Гегеля как одном из теоретических источников марксизма с самого начала приобрел принципиальное значение, Энгельс подробно проанализировал революционную и консервативную стороны гегелевской философии, вскрыл глубочайшее противоречие между ее революционным методом (диалектикой) и ее консервативной системой, строившейся на принципах абсолютного идеализма. В процессе критической переработки гегелевской философии Марксом и Энгельсом было до конца разрешено заключавшееся в ней противоречие, и диалектика в ее в корне преобразованном виде органически слилась с материализмом и вошла в общее марксистское учение, составив его сердцевину (его «душу», по выражению Ленина).