— Сергей Андреевич, — обратился Леонид к Волгину, когда тот с очередной проверкой зашел к нему в вагон, — у меня к Вам большая просьба. Понимаете, мне нужно остаться на один рейс в Чаньчуне.

— Как это остаться? — спросил Волгин, присаживаясь на скамейку в купе. — А вагон без проводника, что ли, пойдет? Это что — какую-нибудь коммерцию хотите сломать?

— Нет, не коммерцию. А в Мукден мне надо съездить, там что-то с родственницей случилось. А за меня можно проводника из третьего класса послать, там же их двое. Могу же я заболеть?

— Да, обдумал ты все не плохо, — переходя на ты, задумчиво сказал Волгин. — Ну, а если контролер тебя застукает и увидит, что ты здоров? Тогда как?

— Так я сразу же уеду, а проводникам Вы скажете, что я заболел. Для страховки, чтобы кто-нибудь из проводников не донес.

— Так ты, значит, считаешь, что я вроде бы как твой союзник? А если я тебе откажу?

— Ну что же, откажете, значит не смогу поехать. А мне очень нужно, только на один день! От этой поездки многое для меня зависит!

— Ладно, уговорил. Родственница, говоришь? Поверим на слово. Только ты уже сейчас изобрази больного, чтобы у проводников сомнения не было. Пожалуйся всем на плохое самочувствие.

— Ясно! Спасибо, Сергей Андреевич!

— Да за что же? Ты давно ездишь то?

— Да уже второй год. А Вы недавно в Вагон-Ли поступили? Что-то я вас раньше не встречал.

— Да тоже уже больше полгода катаюсь. Как из Шанхая вернулся.

— А где Вы так хорошо английский язык выучили? В Шанхае?

— Где? Да как тебе сказать. Во-первых, не так уж и хорошо. А школ было много — шанхайский порт, американская тюрьма и американский грузовой пароход.

— А почему американская тюрьма? За что вы туда попали?

— За нелегальный въезд в Америку. Это, брат, длинная история, в двух словах не расскажешь. Отец у меня в Америку уехал, я с матерью остался, он обещал нас потом выписать, да забыл, видно про нас. Мать умерла, когда мне шестнадцать лет было. Я у тетки сначала жил, потом решил самостоятельно в Шанхай подался, там везде околачивался. Языка не знал. Ботинки чистил, рассыльным был, потом в порту вроде старшинки над китайскими кули.

Ну и надумал махнуть зайцем в Америку на грузовом пароходе. Перед уходом корабля в трюм забрался, между грузами спрятался. Поплыли. А того не учел, что еды и воды на дорогу надо много, чуть с голода не сдох, пришлось через несколько дней на помощь звать. Обнаружили меня матросы, накормили, доложили капитану, тот решил, что в море меня не высадишь, поплыл я до Америки уже вроде пассажира. Матросам помогал. А по прибытию в Америку меня полиция на Остров слез, как называют там, отправила. Там я несколько месяцев в тюрьме просидел. Все обещали, что если отец меня на поруки возьмет, то можно будет в Америке остаться. Отца долго разыскать не могли, а когда нашли, то он отказался за меня поручиться и залог внести. Ну меня и отправили обратно в Шанхай, на этот раз уже как пассажира. И обратно я в Шанхай вернулся. Вот и вся история. Если здесь не обоснуюсь, опять куда-нибудь подамся, меня уже все время куда то тянет. Говорят в Сингапуре интересно. С английским у меня теперь получше, китайский тоже немного осилил. Главное языки знать.

— А не тянет спокойно пожить? Вы не женаты?

— Нет, какая тут женитьба! Холостому куда легче. Ну, так ты смотри, не подведи, к следующему рейсу не опаздывай!

В Мукден Леонид приехал утром. Внешне город носил европейский облик, но было в нем что неуловимо восточное. С вокзала он перешел площадь, от которой в разные стороны лучами расходились улицы. Он пошел по наиболее оживленной из них и вскоре увидел несколько магазинов с вывесками на русском языке. Вот, наверно, где-то здесь и был магазин хозяев Леокадии. Он зашел в книжный магазин и спросил — не знают ли где можно увидеть коммерсанта, приехавшего из Харбина и открывшего здесь магазин готового платья.

— А вон, напротив, показал владелец книжного магазина через окно. — Только они не так давно открыли новый магазин.

Леонид перешел через улицу и с каким-то внутренним волнением вошел в магазин. Приближался момент, когда он должен был увидеть Леокадию. В магазине было прохладно, за прилавками дремали три приказчика, а хозяин магазина сидел за кассой. Да, это был магазин хозяев Леокадии.

— Скажите, — обратился Леонид к хозяину магазина, — где я могу увидеть Леокадию Владимировну, которая работает у Вас? Я приехал из Харбина от ее родителей, — почему то солгал он.

— Леокадия Владимировна у нас больше не работает, — лениво посмотрев на Леонида, ответил хозяин магазина. — А если вы хотите ее повидать, могу дать вам ее номер телефона. Можете из конторы позвонить, — показал он рукой на дверь за его спиной. — Вот, возьмите, — протянул он листок бумаги с написанным на нем номером телефона.

Леонид зашел в небольшую комнату, где сидел какой-то конторский работник, молча кивнувший головой на приветствие Леонида. «У нас не работает, у нас не работает» — вертелась у него фраза в голове. Где же она работает?