— Па-а-а-а-атч! — взвыл мальчишка, не в силах сдержать потока горючих слез.

Но уроки старика не прошли даром: словно подброшенный стальной пружиной, Джаг вскочил с кровати и метнулся к стене, на которой висела его портупея с оружием. Кончиками пальцев он уже коснулся теплого приклада «дриллинга», но длинный узкий кинжал, брошенный умелой рукой через всю комнату, намертво пригвоздил его кисть к потемневшей от времени деревянной панели стены.

Превозмогая жгучую боль, Джаг попытался освободиться, изо всех сил стараясь вырвать другой рукой засевший глубоко в дереве клинок. Но все его усилия были напрасны. Лезвие кинжала вошло в старую толстую дубовую панель на добрые пять сантиметров, и даже повисни он на рукоятке кинжала всем телом, это ничего бы не изменило.

Оставался, правда, крайний выход из создавшегося положения: можно было тянуть руку вниз до тех пор, пока острый как бритва клинок кинжала не вспорет всю кисть и не выйдет между пальцев. Но Джага такое решение проблемы не устраивало. Во-первых, он не был уверен, что выдержит нечеловеческую боль, а во-вторых, — и это самое главное, — он обязательно хотел сохранить руку неповрежденной. Она ему еще пригодится. Чуть позже…

Раздался чей-то отвратительный хриплый голос:

— Вон отсюда, шлюхи! Быстро!

Джаг готов был поклясться, что так гремят камни, которые несет с собой бурный речной поток.

Обе подружки Джага вылетели из салона со скоростью пули, чего не скажешь об их юной товарке, которой никак не удавалось выбраться из-под тяжелого тела Патча. Однако ценой неимоверных усилий она все же освободилась от него. Джаг только сжал зубы, когда тело единственного на земле человека, который проявил к нему участие и взял под свою опеку, тяжело упало на пол. Девчонка, с ног до головы залитая кровью и сотрясаемая рыданиями, едва держась на негнущихся ногах, направилась к двери, устремив прямо перед собой пустой, невидящий взгляд. Ей тоже понадобится немало времени, чтобы забыть пережитый сегодня ужас!

Она вышла, хлопнув дверью, и в комнате воцарилась вязкая жуткая тишина. По приглушенному бормотанию, раздавшемуся за спиной, Джаг понял, что имеет дело с несколькими людьми. Он мог бы обернуться и точно пересчитать их, но ему совсем не хотелось шевелиться. В сложившейся обстановке не было никакой разницы — один там человек или целая сотня.

Гомон сзади смолк, словно по команде.

— Что общего у тебя с Патчем? — спросил хриплый голос.

— Я был его напарником.

— Смотри-ка! У тебя, должно быть, имеются скрытые таланты, раз он так канителился с тобой! Я вот думаю: а не использовал ли он тебя для развлечений? Ведь между двумя борделями путь зачастую очень долгий…

— Вы бы не осмелились так со мной разговаривать, будь я свободен!

По паркету застучали каблуки, и каждый шаг сопровождался нежным мелодичным звоном. Джаг понял, что его обидчик носит сапоги со шпорами. Еще пару шагов, и парнишка увидел этого человека краешком глаза. Он был, как некоторые властители, расфуфырен с головы до ног. Джаг заметил, что его сапоги сверкали, словно поверхность пруда в ясную лунную ночь.

Шпоры дзинькнули еще пару раз, и вот перед глазами мальчишки появилось отечное лицо в красных прожилках с брезгливо изогнутыми губами гуляки, постоянно стремящегося к наслаждениям. Длинные, слегка вьющиеся волосы каскадом опускались ему на плечи. Весь вид этого человека свидетельствовал о том, что он испытывает крайнюю степень удовлетворения самим собой и своими делами.

Это был Баском собственной персоной. Джаг без труда опознал его, когда тот достал из кармашка жилета серебряную табакерку с нюхательным табаком и, положив две щепотки на тыльную сторону ладони, ловко втянул их носом.

У него, действительно, между пальцами были перепонки, как у гуся.

— Так что ты сказал? — осведомился он, пряча в карман табакерку. — Ты мне угрожаешь или я тебя неправильно понял?

— Освободите меня, и тогда увидите!

Баском бросил на мальчишку полный презрения взгляд.

— Драться со сладенькими мальчиками ниже моего достоинства.

— Патч был моим напарником и только! Не смейте обливать грязью его память!

— Ты слишком пылко защищаешь его для простого компаньона. Мне показалось, или у тебя на самом деле глаза мокрые?

— Если хотите знать, он был мне больше, чем напарник… Скорее, приемный отец. Он меня всему научил.

Баском гнусно ухмыльнулся.

— Всему, говоришь? Значит, я не ошибся.

— Ну и сволочь же вы! — свистящим шепотом выдохнул Джаг. — Гад, каких мало на свете. Вы рассуждаете о чести и стреляете в спину, как трус! Освободите меня, если не боитесь!

— Продолжай, продолжай, — миролюбиво кивнул головой Баском, — мне плевать на оскорбления голубенького мальчика. Если все брать до головы, то для сведения счетов жизни не хватит.

— Патч был моим другом, и это вовсе не то, что вы думаете!

— Есть только один способ установить истину, — прохрипел Баском с улыбкой на тонких губах. — Эй, Баз, ну-ка, проверь его!

Гигант с кошмарной рожей, к которому обратился Баском, довольно осклабился, услышав предложение хозяина. Один глаз у него располагался выше другого, а стесанный подбородок, можно сказать, почти не существовал. Зато лапищи у него были просто огромные: один его кулак не уступал размерами голове взрослого человека.