– Я не могу вот так просто сидеть, – сказал Крамольник. – Надо действовать!

– Я никуда не собираюсь, – сказал Зиро. – Выходить сейчас, это чистое самоубийство. Здесь мы в безопасности.

– И ты будешь спокойно смотреть, как они медленно умирают от голода?

– Да, – ответил Зиро. – Буду спокойно смотреть, как они умирают, и радоваться, что остался жив.

– Ты так не думаешь на самом деле, – покачал головой Казимир.

– Но, может, нас спасут? – сказал Пипетка.

– Спасут? Кто, Комитет? Они нас уже чуть не спасли, забыл? Никто, кроме нас самих, нас не спасет! Мы должны идти на антенный остров! – настаивал Крамольник.

– Слушай, Казимир Янович, – со вздохом сказал Зиро. – Тебя никто здесь не держит. Ты волен идти на все четыре стороны: хоть в Иглу, хоть в Москву. Но мне будет жаль, если они тебя замочат. Нам всем надо успокоиться. Мы не владеем информацией, и мы не должны поддаваться первому импульсу. Нам по-любому надо выждать. Понаблюдать за ними. Может быть, они ослабеют и станут не так опасны? Тогда и выйдем.

– Логично, кстати, – кивнул Пипетка. Ему тоже явно не хотелось на войну. – Подождем, пока они повалятся с ног от усталости.

Казимир отвернулся.

– Мы поступаем, как трусы, – с горечью сказал он.

– Трусы живут дольше, – сказал Зиро. – Ладно, – он хлопнул себя по коленям. – Пойду побреюсь.

Зиро слонялся по торговым залам, равнодушно разглядывая товары. Он намеревался спокойно все обдумать, но вместо этого почему-то вспоминал то время, когда здесь была библиотека. Вот здесь были читальные залы… Ряды столов… Настольные лампы с синими абажурами… Запах старой бумаги… Деревянные каталожные ящички, полки, полки, полки, заставленные книгами, и тишина, тишина, тишина…

Наверное, причина этих внезапных воспоминаний в этой мертвой тишине, что была здесь сейчас, резкий контраст – магазины всегда полны звуков. Ребенком он много времени проводил здесь, читал как сумасшедший, что делать, книги – единственный вид виртуальной реальности, доступный в то время. В то время… В то время казалось, что для того, чтобы чего-то достичь, достаточно просто захотеть. И казалось, что самое сложное выбрать – чего же хотеть? В детстве Зиро разрывался между двумя желаниями: стать космонавтом и полететь на Марс и стать писателем. Идеально, конечно, сначала на Марс, потом писателем. Ему тогда казалось это очень романтичным, быть писателем. Примерно так же романтично, как полет на Марс. И что? Кому сейчас нужны эти книжки? Кому сейчас нужен этот Марс?

Ноги сами принесли его в отдел женской одежды.

Он увидел Инфинити и обомлел. Она сняла платье, теперь на ней были короткие бриджи, чуть ниже колен, переходившие в какие-то умопомрачительные сапоги, каблук которых представлял собой прозрачный куб с узким металлический штырем в ладонь длиной. Гардероб венчала короткая цветастая маечка, открывающая ее высокую грудь почти до сосков, они прямо-таки норовили прорвать тонкую ткань, и не прятавшая пупок, где притаился зеленый камушек. Инфинити гладко зачесала волосы назад, под мальчика, и зафиксировала лаком. Подкрасилась. Совсем чуть, так, расставила акценты на глазах и губах.

– Тебе идет, – сказал Зиро, сглотнув. Он показал на свою голову – прическа.

– А? Это чтоб они за волосы не хватали, – пояснила Инфинити и пригладила хвостик у шеи.

Она снова повернулась к зеркалу.

– На фига я так вырядилась? – спросила она у своего отражения. – Это же совершенно не практично.

Она ловко развернулась на металлических штырях.

– Cапожки клевые, – пояснила она. Поджав одну ногу, он рассматривала каблук. – Захотелось примерить. И стучат прикольно, – она цокнула шпильками о каменную плитку. – Далеко, конечно, в них не убежишь, – она вздохнула. – Ладно, сапожки. Если все будет хорошо, мы с вами еще встретимся.

Рядом на скамейке лежала целая гора одежды и обуви.

– Что же надеть? Хммм…

Нагнувшись, она копалась в шмотках. Зиро, покосившись, заглянул ей в декольте. Грудь Инфинити не выпадала из майки только каким-то чудом. Ее грудь противоречила закону всемирного тяготения.

– Платья отпадают, – размышляла Инфинити вслух. – Задолбалась я уже сверкать. – Она бросила взгляд на Зиро, поймав его на месте. Зиро смущенно отвернулся. – Хотя это вот ничего так платьице, – она подняла платье за плечики, рассматривая. – А может, на джинсы?

И скрылась в примерочной. Зиро видел в щелочку ее голую спину. Инфинити отдернула штору и предстала в новом образе. Темное, деконструированное платье с намеренно нарушенными пропорциями, с мешковатым подолом, чуть выше колен. Облегающие джинсы. Летние замшевые сапожки на мягкой подошве.

– Очень хорошо, – сказал Зиро.

– Хорошо-то хорошо, – сказала Инфинити, вертясь перед зеркалом. – Но, – она схватила себя за подол, – они же будут за подол хватать. – А можно попробовать что-нибудь такое… гладкое и облегающее? Чтобы трудно было схватить?