Мне следует серьезно подумать о том, чтобы начать принимать седативные препараты на ночь.

Я вынула учебник по истории США и чуть не подавилась жвачкой, когда в комнату вошел Никсон.

Это был первый раз, когда я была так близко к нему после инцидента, разбившего мое сердце и разрушившего мое убеждение в том, что я любила его по-настоящему. Я знаю, это звучит жестоко, но с ним есть только два варианта — все или ничего. Я до сих пор люблю его, и я ненавижу, что испытываю к нему эти чувства в то время, как он не испытывает ко мне абсолютно ничего.

Даже после долгих раздумий над тем, что произошло в тот день, я решила, что, возможно, он сделал это ради моей защиты, но, по крайней мере, он мог бы написать мне об этом. Да ладно, он же босс мафии. Он смог бы придумать что-нибудь.

Может быть, это было хуже всего. Он не любил меня достаточно, чтобы хотя бы сделать меня своим маленьким грязным секретом. Он не любил меня достаточно, чтобы попытаться сделать хоть что-то действенное. Он не использовал свои многочисленные связи. С его стороны не было ни малейшего намека на хоть минутную слабость. Горечь просто продолжала корениться во мне, пока я попросту не поняла, что скоро взорвусь из-за всего этого.

— Доктор Стивенс болеет сегодня, так что я заменяю его, — глаза Никсона осмотрели комнату и остановились на мне. Не разрывая зрительного контакта, он поручил всем сделать заметки о назначении кино. После того, как все достали свои тетради, погас свет.

Я закрыла глаза. Не потому, что я устала, а потому, что думала, что если я не буду видеть его, то не буду испытывать столько боли. Я думала, что завязала со слезами и рыданиями. И я осознала, что ошибалась, стоило одинокой слезе скатиться по моей щеке. Это по-прежнему глубоко задевало меня, это по-прежнему было очень больно.

— Трейс, — прошептал Никсон позади меня. Я напряглась. Отказываясь развернуться, я сделала вид, что не слышу его.

— Трейс, не веди себя так…

Он сейчас серьезно вообще?

— Я скучаю по тебе, — его губы находились около моего уха, — так чертовски сильно. И я хотел… Я хотел бы сказать тебе… Черт побери! Если бы я не давал этого обещания, но я это сделал. Я должен защитить тебя. Быть рядом с тобой — это небезопасно. Ты должна понимать это.

Я проглотила ком, застрявший в горле, и до сих пор игнорировала Никсона.

— Пожалуйста, милая. Только, пожалуйста, помни, что я сказал, — метал кольца у него в губе покалывал кожу моей спины и поднялся выше к уху. — Я всегда выполняю свои обещания. Если я этого не делаю — люди умирают. Ты понимаешь? Я не хочу, чтобы на моих руках была чья-то невинная кровь, тем более твоя.

Он тяжело вздохнул, посылая дрожь по всему моему телу.

— У меня не было выбора, Трейс.

Достаточно. С меня хватит.

Я обернулась к нему настолько быстро, что он дернулся назад и выругался.

— Нет, теперь тыпослушай, — я указала пальцем на него и прошептала так, чтобы никто, кроме него не услышал. — Выбор есть всегда. Я не собираюсь позволять тебе оправдывать свои действия тем, что у тебя, якобы, были связаны руки. Ты Никсон Абандонато. У тебя был выбор, и ты его сделал. К черту твои отговорки, я так устала от этого, Никсон. Ото всего этого. С меня хватит. Я… — я сглотнула. — Я не вернусь в следующем семестре. Ты прав. Я не могу. Это не мой мир. Мне здесь не место.

Он потянулся к моей руке, но я одернула ее.

— Тем не менее, Трейс, тебе здесь место, как никому другому, и…

— Нет, — я отрицательно покачала головой. — Это не так. Я не могу сказать им, кем являюсь, и даже если бы смогла, что произошло бы тогда? Я бы заслужила уважение из-за своей семьи, но даже это стало бы подделкой. Между тем, ты бы придумал другое оправдание, чтобы разбить мое сердце на миллионы мелких кусочков, утверждая, что у тебя не было выбора. Иди к черту, Никсон. На самом деле… — я засмеялась. — Не надо. Это были первые и последние три недели, которые я провела здесь. Просто держись от меня подальше.

Я схватила свои учебники и вышла из класса. Последнее, что я увидела — это то, как его руки прижимаются ко лбу, и как его лицо исказилось в смеси боли и сожаления. Хорошо. Пусть он столько же пострадает, сколько заставил страдать меня.

Оказавшись в коридоре, я протянула руку к кулону. Может быть, я покажусь смешной, но, так как Никсон сказал мне не носить его, я обнаружила большое удовольствие в том, чтобы делать противоположное его приказам.

Я вытащила крест из под своей белой рубашки и вздохнула.