— Ни за что! — он схватил меня за руку. — Просто давай, давай прекратим это, хорошо?

Шокированная, я смогла только кивнуть. Я отвела взгляд от его лица, и только тогда я заметила то, что было на его бедре:

— Зачем тебе оружие?

Он закрыл глаза и вздохнул:

— Потому, что это одно из правил.

— Школьное? — спросила я скептически.

— Нет, — он с грустью улыбнулся, — моей семьи. А теперь, пошли.

Я догадалась, что на этом разговор закончен.

Нехотя, я вылезла из машины и потопала в продуктовый магазин. Схватив первую попавшуюся корзину, я начала бездумно бродить по проходам. Каждый раз, когда я брала какую-нибудь банку или пакет, один из жутких Мужчин в Черном, не отрываясь, смотрел на меня, как будто в томатном супе была спрятана бомба.

Странно.

Все, что я знала об Элите, это то, что они были важными, может быть даже больше, чем я могла себе представить или поверить.

Закончив в отделе одежды, я направилась в секцию сладостей. Мне нужно было немножко подзарядиться, после всего того дерьма, которое произошло сегодня. Я остановилась на Твиззлерах и вздохнула.

— Практически закончила? — спросил Никсон из ниоткуда.

Я закричала.

И немедленно в проходе появились десять мужчин в костюмах, с оружием наготове.

Прекрасно.

Никсон засмеялся:

— Я напугал ее. Ничего не произошло.

Парни кивнули и разошлись.

— Кто же ты? — сглотнула я, когда дыхание Никсона обвеяло мое лицо. О господи, я же упаду в обморок, если он продолжит стоять так близко.

— Могу я поинтересоваться? — его глаза сузились, он приподнял мое лицо и посмотрел в глаза. — Карие. Интересно.

— Карие?

— Твои глаза.

— Это очевидно, — я попыталась освободиться от его хватки, но он сжал сильнее.

— Они прекрасны. Не верь никому, кто скажет иначе, Белла.

Его глаза искали мои, а затем он наклонился еще ближе. Наши губы были в сантиметрах друг от друга. Мое сердце сошло сума. Я наклонилась.

— Эй, Никсон, ребята начали беспокоиться, — послышался голос Монро. Мне хотелось крикнуть ей, чтобы она проваливала.

Никсон немедленно отпрянул и покачал головой, словно он был под заклятием, хотя знал что сам виноват в произошедшем.

— Ты закончила? — он указал на корзину.

— Мм, да. Пойду расплачусь, — я подтолкнула корзину к кассе. Никсон шел позади меня и терпеливо ждал.

— Рад видеть, что ты покупаешь достаточно еды, так что теперь ты не будешь умирать от голода между уроками, — ухмыльнулся он.

— И это всё по твоей вине, — резко ответила я, все еще раздраженная. Меня до сих пор мучил этот почти поцелуй.

— О чем ты?

— О моей ключ-карте, придурок!

— Хватит говорить ерунду. У тебя два ключа, — закатил он глаза.

— А? Ты в своем уме? — я кинула пачку картофельных чипсов ему в голову. — Феникс стащил мою карточку в ту ночь, когда ты сказал ему проучить меня! В ту самую ночь, когда тебя не было в кампусе, и никто не знает, чем ты занимался! У меня есть только красная карта, которую ты мне дал потом!

Лицо Никсона побледнело:

— О чем ты вообще говоришь?

Ну ладно, он был в своём уме. Ну, точнее, он у него был!

— В коридоре, когда ты вручил мне ключ-карту от Красной столовой, ты сказал, что это лучшее, что ты смог сделать.

— Потому что Феникс сказал мне, что тебе не комфортно обедать с нами. И Красная столовая была лучше, чем все остальные…

Он схватил корзину, и могу сказать, что видела, как мысли крутились в его голове. Наконец, он покачал головой:

— Ублюдок! Я разберусь с этим. Тебе все еще нужна эта еда? Или ты теперь будешь кушать с нами?

— Да, — сглотнула я, ведь кто знает, когда я в следующий раз выведу его или ребят из себя и лишусь возможности есть мясо?

— С вас сто долларов и семьдесят два цента, — сказал кассир скучным голосом.

Я достала сверток купюр и сняла резинку. Комок сотен упал на землю. Во что делает со мной глупое присутствие Никсона. Это раздражало меня и сводило сума.

Я взяла купюры с пола и замерла.

Невозможно.

— Что-то не так? — спросил Никсон раздраженно.

— А, нет, да, эмм… — я, в самом деле, не знала, что еще делать, так что я протянула ему пачку купюр. Ту самую пачку, в которой была лишь одна сто долларовая купюра, которая прикрывала десять банкнот достоинством в тысячу долларов.

— Черт, — пробормотал он, а затем вытащил бумажник. Он считал карту и набрал код, а затем кинул ее на стол, и вытащил телефон. — Нет, придурок. У меня нет с собой наличных. Да, я знаю, что ее могут отследить. Кто тебе платит, недоумок? Кто? Как я и думал. А теперь, иди ты к черту.

— Абандонато, — прошептала я себе под нос, прочитав на карте и стараясь не прислушиваться к разговору. — Это твоя фамилия?

Он не ответил. Вместо этого он выпаливал команды кому-то на другом конце телефона и раздавал поручения.