— Я понимаю.

— Знаешь, многое изменилось за эти дни.

— Ты простила его?

— Я пытаюсь простить, — Лиза не понимала, почему солгала, но отчего-то было невыносимо признаться именно Стеф в том, что Алексей вовсе не рассчитывал на ее прощение, а лишь планировал когда-нибудь простить ее сам. — Знаешь, у меня будет мальчик, и все те платья мне не пригодятся, — улыбнулась Лиза в надежде перевести разговор.

— Я должна понять, что нам не придется поработать с тобой вместе? — напрямую спросила Стефания.

— Прости, — тихо ответила Лиза, — Все слишком изменилось, я не хочу уезжать от него.

— Ты уверена?

— Уверена, да, не знаю.

— А чем ты займешься? Вернешься к собственному магазину или вернешься в «Весну»?

Лиза не знала, что ответить, впервые за долгие годы, она не задавала себе вопрос о работе.

— Вернусь, еще не решила куда.

— Ну, что ж, значит, мне нужно прислать тебе все твои вещи, которые остались в отеле? — Стефания понимала, что Лизе нелегко дается этот разговор, и хотела хоть как-то помочь.

— Я буду тебе очень благодарна, — ответила Лиза.

— А, знаешь, у меня были дела в Лондоне, но я не особенно хотела туда ехать, но, если ты остаешься там, я приеду и все привезу, — Стефания решила, что если коллегу она и потеряла, то сохранить подругу все еще в ее силах.

— Спасибо, Стеф! — обрадовалась Лиза, она понимала: приезд Стефании — надежда, что им удастся уберечь зародившуюся дружбу.

Ну что ж, разговор со Стефанией был позади, но оставалось самое сложное — позвонить Бруно. Что ему сказать и как? Они ничего не обещали друг другу, по крайней мере, на словах, но в то же время он предлагал ей так много, а она была почти готова согласиться. Такие трогательные куклы ручной работы, волшебное Рождество, сияющий Новый год, надежда в каждом жесте и в каждом взгляде. Мужчина, который был рад принять ее без шлейфа ошибок и прошлого, чуткий, вдумчивый, способный прощать. Лиза променяла его на хмурого, злопамятного человека, который не верил ей.

— Бруно, привет, — тихо проговорила Лиза, едва услышав его голос после нескольких томительных гудков.

— Привет, Лиза, — просто ответил он. — Как ты?

— Все хорошо. Как ты?

— Неплохо.

Мучительная пауза, и она не знает, как ее заполнить. Если бы они что-то планировали вместе, что-то обещали друг другу, было бы проще, но как сказать, что неозвученным планам не сбыться никогда?

— Приедешь в Милан? — все-таки спросил Бруно.

— Теперь, наверное, не скоро, — сказала Лиза. — Может быть, к концу года или позже.

— Понятно, — вздохнув, произнес Бруно. — Что ж, мне нужно идти, береги себя.

Вот и все: «мне нужно идти». Завершена еще одна глава, да не глава даже, а так отрывок, красивый и нежный. Лиза сжала в руках телефон, экран погас, и уже не светилась надпись «Бруно». Наверное, это и хорошо, что их отношения погасли так же легко, теперь никогда не узнать, был бы Бруно рядом с ней, вернись она в Милан, стал бы отцом ее сыну или никогда бы не простил Лизе отсутствие общих с ним детей. Да и к чему все эти мысли? может, он не захотел бы продолжения отношений, даже желай этого Лиза, может, был бы мелочным домашним тираном?

Телефон снова ожил незнакомым московским номером — утро тяжелых разговоров, что ж, Лиза и так долго скрывалась от внешнего мира.

— Елизавета Максимовна, — раздался бодрый голос. Лиза пропустила, кем представился позвонивший и что он от нее хотел — все еще думала о Бруно, а очнулась лишь на словах — Мы ждем вашей подписи на трудовом контракте генерального директора «Весны». И если у вас есть дополнительные требования, мы уполномочены их обсуждать.

Удивительно, как много чувств способен одновременно испытывать человек: надежду, раздражение, страх, любовь, которые перемешиваются в причудливый коктейль, и в нем уже не разобрать компоненты. Лиза любила, надеялась на общее будущее с Алексеем и была раздражена, что он не торопится открывать ей свое сердце, что старается держать на расстоянии, убеждая подождать, когда ему станет лучше, а еще ей было очень страшно, что все это окажется сном и, проснувшись, она поймет, что они с Корниловым вновь бесконечно далеки друг от друга.

Лиза поддалась на Катины уговоры и осталась в доме у Дорофеевых и теперь каждое утро оттуда ездила в клинику к Алексею, сидела возле его постели, когда он приходил в себя после мучительных процедур некрэктомии, во время которых с ран от ожогов удаляли омертвевшие ткани, с замиранием сердца ждала, когда Корнилов очнется от наркоза после операции по пересадке кожи, когда дрогнут темные ресницы и он бросит на нее притворно недовольный взгляд. Лиза держала его за руку, поправляла подушки, резала на мелкие кусочки диетическую еду и подавала питье, читала газетные статьи и аналитические записки из подконтрольных компаний. В палате установили удобное глубокое кресло, которое Лиза по праву считала своим, и если Алексей спал, она занималась собственными делами — «Весной» и магазином, который решила назвать Grey Key. Конечно, сначала Лиза была возмущена тем, что считала подачкой Корнилова, — должностью директора «Весны» и правом на бонусы, но потом поняла, что такой неуклюжий жест был своеобразным проявлением расположения к ней, будучи сделанным в тот момент, когда рассчитывать на какое-либо расположение она и вовсе не могла. Теперь, имея полномочия не только по закупкам для «Весны», но и готовясь решать финансовые и управленческие вопросы, Лиза испытывала радость и предвкушение от новой работы. К тому же, доходы от «Весны» позволяли ей более свободно заниматься Grey Key, в планирование которого она погрузилась с новой силой. Все прежние распоряжения о расторжении договора аренды, об отказе от кредитов еще не были реализованы из-за длинных новогодних праздников, и Лиза была рада этому как никогда. Конечно, она задавала себе вопросы о том, как справится с новой нагрузкой, имея малыша, как сложатся ее отношения с Алексеем и сложатся ли они вообще, где он захочет жить, в каком качестве пожелает видеть ее, но Лиза была уверена, что бы ни случилось, работа поможет ей справиться с трудностями и пережить все ради сына и себя самой.