— Нужно срочно поменять билеты, мы летим в Ниццу, — хрипло произнесла Лиза, садясь на заднее сиденье.

— Елизавета Максимовна, это не согласуется с планом, — заговорил один из них.

— Меня не волнуют ничьи планы! Алексей попал в аварию в Ницце, я еду к нему, — отрезала она, и никто не попытался возразить.

Мир грозил рухнуть. Все прошлые несчастья, когда, казалось, что жизнь кончена и ничего хорошего уже не будет, были детским разочарованием по сравнению с тем, что происходило сейчас. Разве сможет она жить, зная, что Алексея нет, что он не встретится ей на светском приеме и не обвинит в обмане и лжи, никогда не дотронется до нее со страстной лаской, не нахмурится устало, засыпая едва коснувшись головой подушки, не возьмет на руки своего сына или дочь? Разве сможет она жить в мире, где нет его?

Она должна быть рядом с ней, так проще, ей — не ему. Понимать, что есть надежда, первой узнать, что случилось самое страшное, и она больше никогда не увидит, не почувствует…

Город мелькал за окнами: огни машин, витрины магазинов с призывными рекламами распродаж — обычный вечер у всех, кроме нее. Вечер, когда почти разбилась ее жизнь. Вдруг стало жарко и словно нечем дышать, Лиза быстро освободилась от пальто и открыла окно — в салон автомобиля хлынул промозглый и полный выхлопов воздух. Малыш уже привычно и как-то отчаянно зашевелился, неужели он тоже понял, что с его папой происходит что-то плохое?

— Елизавета Максимовна, вылет в Ниццу через один час тридцать, — негромко произнес охранник.

— Да, хорошо, — медленно ответила она, а потом подумала, что нужно позвонить Кате и сказать, что она не приедет, узнать, может быть, подруге известно больше, чем ей.

Гудки, один за другим, веселый голос:

— Привет! Мы уже ждем тебя!

— Катя, ты знаешь, что случилось с Алексеем? — еле выдавила из себя Лиза.

— Нет, не знаю, — тихо ответила подруга. — А что?

— Он разбился в Ницце. Об этом пишут все газеты, я узнала из РБК, — Лиза сказала слишком много, и у нее совсем не было сил.

— Как? Что с ним? Где он?

— Я ничего не знаю, кроме названия госпиталя из РБК. Может, он и не там. Я лечу в Ниццу. Узнай, что сможешь, как-то, через Сергея.

— Да, все узнаю, — ответила Катя, проглатывая слезы, Корнилов в последнее время был порядочным кретином, но это же не повод умирать. — Все узнаю, а сама прилечу к тебе, — Катя быстро отключилась. Сергей летел в Нью-Йорк, был в этот момент где-то над Атлантическим океаном. Что делала бы она, случись что-то с ее мужем? — сходила бы с ума, как и Лиза, коря весь свет и его самого, что допустил хотя бы мысль оставить ее.

А вдруг так случилось потому, что она стала допускать мысль, что сможет жить без него, вдали от него, не любя его? — терзалась Лиза. — Ведь это произошло именно в тот момент, когда она почувствовала, что уже не так тоскует по нему, что сможет совсем забыть его? Забыть его руки, голос, глаза, его шутки, его дыхание в ночной темноте, их первую ночь в чайном доме, их страсть в номере отеля на Гибралтаре, прерывистый разговор в сумрачный час на морском побережье, его злость и жестокость в то последнее утро в Москве. Она не сможет забыть уже никогда.

Машина двигалась слишком медленно, время текло слишком быстро. Он был один, и ему было обжигающе больно, а, может быть, он уже не чувствовал ничего.

Лизе так хотелось знать, как он, что с ним, но, кроме Кати, никто и ничего не мог узнать — Лиза не могла заставить себя позвонить матери Алексея, или Марине, или Василию Петровичу, который так испуганно смотрел на нее, говоря, что она едва не погибла на собственной кухне.

В сумке жалобно просигналил планшет, Лиза достала его и вошла в Интернет. Казалось, все вокруг знали больше нее — новость об аварии в Ницце занимала первые строки новостных лент. Люди с восторгом смаковали чужое горе: «Миллиардер Алексей Корнилов разбился в Ницце», «У Алексея Корнилова обожжено три четверти тела», «Корнилов разбился с английской подругой», «Загадки аварии».

Алексей все еще жив, ему очень плохо, он был с женщиной, — промелькнуло в голове у Лизы. Он может быть с кем угодно, главное, чтобы он был жив.

Снова телефонный звонок — Катя, Лиза быстро взяла трубку:

— Ну что? — выдохнула она.

— Его отправили в госпиталь в Марсель, у него черепно-мозговая травма и ожоги, насколько сильные — пока сказать не могу. Тебе нужно лететь в Марсель, — быстро проговорила Катя. Если ей хотелось рассыпаться на части, что же сейчас испытывала Лиза? — Есть рейс в Марсель через час десять. Госпиталь называется «Консепсьон».

— Как..? — начала и тут же замолчала Лиза. — Как он? В каком состоянии? Боже, я не знаю, как спрашивать об этом? — она заплакала.

— Солнышко, пока говорят, что он в тяжелом состоянии и до сих пор не пришел в сознание. — Кате было проще говорить о Корнилове вот так — безлично, тогда ситуация не казалась настолько реальной. — Ты будешь там и скоро все узнаешь, и я тоже лечу в Марсель. Через полчаса выезжаю из дома. У него будет все хорошо — и это не банальность. Алексей слишком много тебе должен и не имеет права уйти. Ты меня поняла? — строго спросила подруга.