— И слава Богу, она красотой не отличалась. Хорошо. Ты говорила со мной химически — я попробую поговорить с тобой структурально. Представь себе лазерный пучок, способный проделать дырку в стальной плите или передать сигнал на большое расстояние…

—

— Понимаешь?

— Пока тут нет никаких структур. Одна прямая линия.

— Да, но откуда взялась эта линия? Подумай об облаке частиц, находящихся в своем основном, спокойном состоянии. Нечто вроде большой толпы нулей…

о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о о

— Теперь приведем эту толпу в возбужденное состояние, накачав в нее энергию. Все нули превратятся, так сказать, в плюс-частицы…

+ + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + +

— Но мы получили в результате не естественное стабильное состояние, а нечто вроде массовой атомной истерии, так что частицам быстро это надоедает, и они начнут возвращаться в нулевое состояние — ну вроде как в привычное, удобное кресло. Понимаешь схему?

— Continuez. Continuez lentement [19] .

— С другой стороны, они ведь не живоглоты какие, а ребята честные, поэтому частица возвращает полученную ранее энергию, а тем самым заодно подает добрый пример паре своих дружков, и те тоже возвращаются в основное состояние, отдавая свои порции энергии, после чего за ними следуют еще четверо, затем — восемь, шестнадцать, тридцать две, шестьдесят четыре, процесс идет по нарастающей и в результате вся энергия излучается в виде пучка.

о + о о + + + + + + + о + + о о + о + + + + + + + + + + + + + + + + + + + о + + + + + + + + + +

— И все это — за наносекунды, и все — в фазе, чем и объясняется мощь лазера. Теперь сечешь?

— Да, только при чем тут мета?

— Плохо одно — чтобы перевести атомы и частицы в возбужденное состояние, нужно затратить огромное количество энергии, большее, чем они потом отдают, так что если подсчитать доходы и расходы, всегда оказываешься в убытке. А вот если использовать для их возбуждения мета, получается доход. Тратишь единицу, а зарабатываешь сотню.

— Как? Почему?

— Потому, что этот бредовый катализатор — настоящая энергостанция, работающая на запасенной энергии. Запасенная энергия, Деми, имеется буквально во всем, и для ее высвобождения нужна лишь электронная система передачи. Представь спичку. У нее есть головка из серы, фосфора, селитры и всякой прочей химической дряни, головка эта полна энергии, только и ждущей, чтобы ее высвободили — к примеру, трением. Но когда энергия выделяется из мета — это уже не спичка, это скорее ящик динамита. Нечто вроде шахматной легенды, воплощенной в жизнь.

— Я не знаю такой легенды.

— Рассказывают, что некий философ изобрел шахматы для развлечения индийского раджи. Раджа пришел в полный восторг и обещал ученому любую награду, какую тот только пожелает. Ученый попросил положить одно зернышко риса на первую клетку шахматной доски, два — на вторую, четыре — на третью и так далее до шестьдесят четвертой.

— Что-то он поскромничал.

— То же самое сказал и раджа, думавший расплатиться золотом или самоцветами — ценными, в общем, вещами. Просьба ученого казалась ему очень скромной — пока не выяснилось, что на последнюю клетку доски не хватит всего риса Индии и Китая. Вот что такое возрастание в геометрической прогрессии, а именно это и происходит с энергией под действием мета.

— Как же это получается?

— Не знаю. Мне всегда хотелось изучить процесс во всех подробностях, но джинки с Тритона темнят. Обращение энтропии — это единственное, что могут сказать наши, местные физики. Ну и Бог с ними, пускай разбираются дальше.

— Энтропия? Никогда не слыхала такого слова.

— Не понимаю, в этом вашем богоугодном заведении вообще чему-нибудь учили?

— На факультете иностранных языков никаких энтропий не проходят.

— Да, это не язык, а стопроцентный упадок. Энтропия — это распад. Если физическую систему не трогать, ее энтропия увеличивается, то есть система дряхлеет, слабеет, энергия, пригодная для выполнения какой-либо работы, иссякает. Мощь, сконцентрированная в мета, разворачивает этот процесс, да еще со страшной силой.

— Ты посмотри! Действительно хитрые штуки.

— Да уж, не простые.

— А как выглядит мета?

— Я никогда не видел. Инженеры трясутся над своими кристаллами, как евнухи, защищающие гарем. Никаких посетителей. Никаких праздных зевак. Объясняют, что это очень опасно… Прекрати сейчас же, Деми!.. И трудно их в чем-нибудь винить. В прошлом происходило очень много самых дурацких несчастных случаев.

— Ну а теперь вернемся к Шестой Заповеди, — сказала Деми, оставив попытку превратиться в обнаженную одалиску.

— Что, прямо сейчас?

— Пожалуйста.

— Но мне хочется поговорить о нас с тобой, это гораздо приятнее.

— Потом.

— А вдруг потом будет уже поздно? «У любви, как у пташки крылья, — жалостливо запел он. — Ее нельзя никак поймать».

— Не голос, а услада уха! Половина нот уходят на полтона вниз; наверное, это можно назвать энтропическим пением. Так что же там насчет Шестой Заповеди? Прошу тебя, Роуг, нельзя, чтобы это нас отдаляло.