– Тогда ты на шаг впереди меня, - устало добавил мужчина.

– Я так хочу к тебе прикоснуться, - она подняла голову, непонятно откуда найдя в себе силы снова посмотреть на него, - упасть в твои объятия. Но не могу. Эти дни стали адом. Словно меня подвергали пыткам каждую минуту, но я почему-то до сих пор жива. Это нонсенс. Но мое тело продолжает двигаться, есть, дышать, хотя душа потерялась в бесконечном лабиринте страданий. И я знаю, что больше такого не смогу пережить.

– Тебе не придется. Поверь мне.

– Это так тяжело. Все, что между нами, неправильно. Сплошное безумие. В природе просто не может существовать такая зависимость.

– Но она есть. Между нами. Она живет, подпитывая нас, меняя свои правила, сводит с ума, но в то же время дарит что-то ценное, важное, самое главное, без чего жизнь кажется пустой и бессмысленной.

– Но цена за все это слишком высока.

– Я готов заплатить ее.

Боль, вибрирующая между ними, была настолько осязаемой, что заставляла болеть от напряжения все его тело. Молчание становилось удушливым. Он знал, что проигрывал. Видел это в ее глазах, в ее скованных движениях, в том, как она отдергивалась от его прикосновений, как закрывалась от него. У него остался последний аргумент. Единственно важный, но который так сложно было произнести вслух.

– Я...
– его голос охрип, а руки задрожали. Он тот, от кого содрогался этот мир, боялся признать, что пал, словно юнец под силой древнего чувства, которое насмехалось над ним. Но как бы сильно это не коробило мужчину, потерять ее он боялся еще больше.
– Я люблю тебя.

Он выдохнул это, и мир не покачнулся, птицы не запели, гром не грянул, но все же какая-то неконтролируемая энергия прошлась по его телу. От кончиков пальцев до макушки. Энергия, от которой он почувствовал такой прилив свободы, какой не ощущал еще никогда. Не тогда, когда избавился от тирании отца, не тогда, когда у его руках появился ключ от двери спален любой из желаемых женщин, не тогда, когда понял, что мог забрать жизнь любого человека, будучи судьей и богом. Потому что эта свобода была другой. Неконтролируемой и неподвластной никому.

На секунду ее сердце затрепетало, поднимаясь вверх, ощущая волны триумфа и радости. Самая счастливая минута в ее жизни, которую страх разбил на кусочки, злорадно смеясь ее глупости, крича: 'Беги, пока есть шанс выжить, или умри...' Это было слишком. Слишком заманчиво, чтобы быть правдой. Слишком красиво, чтобы поверить. Его прошлые слова всплыли в мыслях, подпитывая страх и неверие: 'Ты моя. Моя любовница, моя игрушка, моя рабыня. Свое не отпускаю'. И она понимала, что ради этого повышенного чувства собственничества он пойдет на все.

Вдруг легкость застыла в крови Девила, тело напряглось от ожидания реакции, выискивая ее глазами у единственной женщины, которая пробилась через клетку его холода, затронув то, что он считал мертвым. Мужчина нашел ее глаза, хотя она старалась их отвести, и понял, что проиграл. Вместо ожидаемой нежности, радости, страсти и любви в них стоял полный ужас. Ее губы дрожали, и веки медленно опустились вниз, пряча от него выражения ее глаз.

– Нет, нет, нет...
– шептала она.
– Ты ни перед чем не остановишься, добиваясь своего. Если душа не поддается, ты будешь медленно убивать ее, забирая по кусочкам. Разве ты не видишь, что добился своего? Я уже мертва! Сколько можно? Оставь меня в покое.

– Хорошо.

Глава 23

Чувствуя тебя

Это было безумие. Чистый всепоглощающий голод. Руки оставляли синяки, царапали кожу, срывая одежду с наших тел. Мы явно сошли с ума, но для меня это было не важно. Главное, что я чувствовала тебя. Наконец-то ощущала каждой клеточки души и тела. И столько сколько получала, я отдавала тебе.

Одно слово, словно приговор, упало на нее. И все. Он развернулся и вышел из квартиры. Секунду она не верила происходящему, секунду пыталась принять это, в то время как ее рука поднялась к горлу, сжимая его. Крик отчаяние, разрывающий ее душу, вырвался наружу, глаза затуманили предательские слезы, и она забилась в конвульсиях боли,

И вот Алекс срывается с места, выбегает с квартиры и отчаянно мчится по лестнице вниз. Ее ноги подворачивается, руки цепляются за перила, стараясь удержать равновесие, а тело все равно летит вперед. Она слышат стук его туфлей на первом этаже, сердце пропускает удар. Девушка выскакивает на улицу, тяжело дыша. Он стоит, оперившись руками на машину, готовый открыть дверь и, признавая свое поражения, умчаться прочь. Его голова поднимается, и он, резко оторвавшись от холодного метала, выходит ей навстречу.

Глаза неотрывно следят за ней, словно не веря, что она сейчас стоит перед ним. Но вот руки медленно открываются, приглашая к себе, и девушка кидается в такие желаемые объятия. Он стискивает ее до боли, как будто пытается растворить ее в себе. Губы проходятся по щеке, собирая солоноватую влагу, ища ее уста. В горячей жажде он сминает их в жестоком грубом поцелуе, причиняя боль. Но разве ее это волнует?

Ее руки мнут его рубашку, впиваясь в него ногтями. Дыхание сбивается, но они не разрывают контакта, словно боятся, что стоит немного ослабить эти безумные объятия и все измениться. Ее челюсть болит от напряжения, но язык продолжает бесстыдно сплетаться в древнем движении с его горячем языком. Этого мало. Так катастрофически мало.