– Мама, перестань, я не хочу об этом говорить! А Санька… – горло мне вдруг сдавило, я вскочил и нервно забегал по кухне, – Санька мне очень помог, не говори о нем плохо!

Наверное, я выглядел в эту минуту не лучшим образом, потому что мама испугалась.

– Ладно-ладно, сынок, не буду, успокойся! Садись, покушай, уже все готово. Да, чуть не забыла – тебе повестка из прокуратуры на завтра. Хорошо, я внизу в почтовый ящик заглянула, ты же его вообще не открываешь. Наверное, нашли того подлеца.

Я взял повестку, повертел в руках, дважды перечел – фамилия у вызывавшего меня следователя была другая, не как у того, что беседовал со мной перед Новым годом. Шестое чувство подсказывало мне, что вызов этот не связан с тем, что негодяй-водитель, погубивший моих жену и сына, найден. Тем не менее, войдя в кабинет следователя, я, даже не поздоровавшись, прямо с порога его спросил:

– Вы нашли человека, который погубил мою семью?

– Во-первых, здравствуйте, Алексей Геннадьевич, – важно произнес маленький человечек в круглых очках, – во-вторых, садитесь.

– Я уже сижу, – опустившись на стул, нервно сказал я, – так нашли того мерзавца, или нет? Уже пять месяцев прошло.

– Ищем и найдем, не волнуйтесь. А сейчас я хочу задать вам несколько вопросов. Ваша жена работала у депутата Ишханова референтом и, наверное, кое о чем вам рассказывала. Она знала о том, что вместо детских домов деньги из бюджета перечислялись на содержание разного рода увеселительных заведений?

Я пожал плечами.

– Кто же этого не знал?

– Вы можете конкретно назвать имена всех, кому это было известно?

– Сто сорок миллионов россиян назвать? – ехидно хмыкнул я. – Любой депутат связан с каким-то мафиозным кланом, неужели есть кто-то, кому это неизвестно?

– Молодой человек, – следователь явно начал сердиться, – я спрашиваю вас не про любого депутата, а про Эльшана Ишханова. Напоминаю о статье за дачу ложных показаний. Кто конкретно знал о характере его деятельности?

– Все.

– Что значит все? – раздраженно спросил он. – Я, например, не знал.

– Значит, знал кто-то другой из ваших. Просто, Ишханов при жизни прекрасно умел со всеми договариваться.

Следователь неожиданно успокоился.

– А знаете, я сейчас имею полное право вас задержать, – спокойно заметил он, – вы знали о совершаемом в течение долгого времени преступлении и не сообщили о нем. Статья триста шестнадцатая, укрывательство преступления.

Как ни старался маленький следователь, прозвучало это довольно вяло, и я согласился:

– Задерживайте. Только сначала сообщите мне, на каком этапе находится расследование убийства моей жены, я имею право это знать.

– Ну, вы же не хотите нам помочь, – непонятно к чему возразил он, подписал мой пропуск и ногтем подтолкнул его ко мне, – пока можете идти.

Несмотря на это угрожающее «пока», больше меня в прокуратуру не вызывали. Частный детектив, которого я нанял, тоже ничего нового не нашел. В июне мама уговорила меня взять отпуск и поехать с ней во Владивосток. Перед отъездом я хотел вернуть электронные ключи от коттеджа, которые Саня передал мне перед приездом мамы, но он их не взял.

– Пусть будут у тебя, у меня просьба такая – загляни туда перед отъездом, что там делается. Охранников посылать не хочу, будут по всему дому ходить, ее вещи трогать. Я ведь еще там и не был после всего, не в состоянии. Не волнуйся, если что, у меня дубликаты есть, держи эти пока у себя.

Выполняя его просьбу, я за день до вылета во Владивосток заехал в коттедж. Электроника при включении работала исправно, ворота и двери бесшумно открывались, едва я нажимал кнопки ключа-пульта. Внутри было чисто – плотно закрытые рамы не пропускали пыли, – только очень уж одиноко и пустынно, задерживаться здесь не хотелось. Добросовестно обойдя дом, я нажатием кнопок запер все двери, вышел за ограждение и, подождав, пока сомкнутся железные ворота, включил зажигание.

Лето стояло жаркое, и по приезде во Владивосток я поначалу почти никуда не выходил, потому что плохо переносил жару, а тут еще и смена часового пояса. Целыми днями спал у себя в комнате, не включал ни компьютер, ни телевизор. Слышал, как поутру родители собирали в детский сад Максимку, сынишку брата Сережи – тот с женой на месяц укатил побродить в Саянах, – потом мама начинала возиться на кухне и строго по часам приносила мне в комнату завтрак, обед и ужин. На укоризненный шепот отца, пенявшего ей за то, что она не зовет меня к столу, отвечала: