Вскоре он добивается заметных успехов в светской и культурной жизни города, вступив в академию Арраса. Такие объединения, своего рода клубы образованных людей, возникают во многих городах. Франция переживает расцвет духовной жизни. В моде литературные конкурсы. Робеспьер садится за работу, пишет сочинение на конкурс, объявленный академией города Меца. На 60 страницах он рассматривает морально-юридическую проблему ответственности семьи за преступления родственника. Усердный труд вознагражден медалью и премией в 400 ливров.

В сочинении молодого юриста ощущается некоторый отзвук идей Монтескье и Руссо, хотя в целом он не выходит из рамок господствовавшей идеологии. В нем содержится банальное восхваление Людовика XVI и дается восторженная оценка «священного здания наших законов». Однако прилежный труд выделяется из потока модного провинциального сочинительства тем, что он удостаивается покровительственной похвалы известного либерально-монархического писателя Пьера-Луи Лакретеля, поместившего 3 декабря 1785 года хвалебную статью в «Меркюр де Франс». В ней говорится, что работа де Робеспьера «содержит здоровые взгляды и черты счастливого и настоящего таланта… свидетельствует о ясном и правильном сознании», хотя автор «не жил в Париже, где общение литераторов развивает талант и изощряет вкус». Первые лавры и начало известности вдохновляют Максимилиана, и он сразу после этого направляет новую работу на конкурс в академию Амьена. Здесь, однако, удача изменяет ему, и он не добивается никакого отличия. Но этот провал компенсируется с лихвой, когда он представляет работу в свою академию Арраса. В феврале 1786 года Робеспьер был избран ее директором. Затем он принят также в местное литературное общество «Розати», объединяющее молодежь, испытывающую «любовь к цветам, стихам и вину». Максимилиан тоже пишет стихи о птичках и цветах. Во время церемонии приема его приветствует военный инженер Лазарь Карно, будущий видный монтаньяр. Среди них окажется и другой член «Розати», преподаватель церковной ораторианской школы Жозеф Фуше. Кстати, он явно проявлял намерение жениться на сестре Максимилиана Шарлотте. Однако брак не состоялся.

Что касается отношения самого молодого Робеспьера к прекрасному полу, то он отдает дань этому естественному делу. Сохранились его письма к нескольким молодым особам, не отличающиеся, впрочем, страстью и пылом; они напыщенны, манерны и холодны. Максимилиан направляет барышням тексты своих судебных речей! Никаких практических последствий в виде не только женитьбы, но даже более или менее прочной связи эти истории не имеют. Робеспьер явно по испытывает горячего желания обзавестись подругой жизни, хотя очень ценит домашний очаг и женское внимание. Эту потребность вполне удовлетворяет Шарлотта и две его тетки. Итак, в 28 лет он пользуется успехом во всех отношениях, даже известностью и солидным положением. Элегантный адвокат и судья принадлежит к числу местных нотаблей, и казалось, все сулит ему прекрасное будущее.

Для этого надо лишь продолжать жить так, как он жил и действовал до сих пор. Максимилиан проявил себя вполне лояльным членом судебной корпорации, очень добросовестным, в высшей степени аккуратным и осторожным адвокатом и судьей, не вызывавшим ни у кого недовольства. Нет и признаков какого-либо конфликта молодого юриста с окружающей действительностью. Напротив, его усилия заслужили поощрения: успешная карьера, лавры академии Меца, избрание главой академии Арраса, хвалебная статья Лакретеля в «Меркюр де Франс». Трудно желать большего еще столь молодому человеку. Если так пойдет и дальше, то его ждут с течением времени служебные повышения, новые знаки признания. Прекрасная перспектива при условии, что он не желает ничего иного, что все это его вполне удовлетворяет; при условии, что такой явный конформизм отвечает его личным потребностям и стремлениям. Но так ли это? Проявлял ли до сих пор Максимилиан свою истинную натуру и отвечает ли такой вполне обычный жизненный путь его мечтам? Если он действительно первый последователь Руссо, то тогда двойная жизнь тяготила бы его. Веселое времяпрепровождение в развлекательном обществе «Розати» вовсе не подтверждает этого, если только не предположить в нем способность к двойной игре…

Но с другой стороны, блестящая карьера в условиях Старого порядка могла оказаться вообще невозможной, поскольку наблюдалось слишком много признаков кризиса и явного приближения гибели этого «порядка». Попытки сначала Тюрго, а затем Неккера спасти его путем частичных реформ оказались тщетными. Монархия сама отвергла их и шла по роковому для нее пути, обостряя все свои трудности. Битва двора с парламентами, конфликт с совещанием нотаблей вызывали волнения в городах и деревнях. Возникала предреволюционная ситуация, обостряемая легкомыслием придворных и упорным нежеланием дворян помочь абсолютизму. Было бы безумием строить свои жизненные планы на незыблемости здания, которое разваливалось на глазах. Теперь рискованно отставать от движения, вовлекавшего всю страну.

Во всяком случае, самое разумное было бы использовать момент, чтобы выступить, наконец, в своей истинной роли и сбросить привычную маску примерного ученика, а затем образцового церковного судьи. Именно на этот путь и осмелился вступить Максимилиан. Только теперь начинается его настоящая жизнь и образцовый Робеспьер Старого порядка становится историческим Робеспьером, он делается самим собой…

Началом оказалось дело ремесленника Франсуа Детефа, которого взялся защищать Максимилиан. Монахи доминиканского монастыря обвинили его в краже, хотя факты свидетельствовали, что настоящий вор — один из монахов аббатства. Дело могло бы пройти без особого шума, если бы Максимилиан не напечатал и не распространил еще до процесса текст своей речи. Это было грубым нарушением правил. Мало того, в своей речи адвокат выходил далеко за рамки конкретного дела и высказывал такие общие суждения, которые вызвали сенсацию. Он требовал вспомнить о других фактах, позорящих «убежища, посвященные религии и добродетели». Адвокат призвал к защите «угнетенной невинности», высказывал сострадание «к самой ужасной нищете», осуждал «гонителей». Правда, он оговаривался, что сама религия не может быть опорочена «пороками своих служителей». Но весь тон и содержание выступления носили если не бунтарский, то, во всяком случае, смелый характер. Как бы предвидя, что он встретит осуждение, Максимилиан заранее отвергает его, заявляя, что превыше всего — суд собственной совести. Это уже глубоко личная позиция, которая станет постоянной для него. Максимилиан впервые выступает в роли борца за справедливость, не боящегося посягнуть даже на авторитет церкви.

Формально, юридически дело кончилось полюбовной сделкой. Но публикация необычной речи адвоката вызвала скандал. Кстати, противником Робеспьера в суде выступил его прежний покровитель Либорель. Он яростно нападает на Робеспьера, обвиняя его в диффамации. В результате репутация, которой так долго и терпеливо добивался Робеспьер, решительно подорвана. Количество судебных дел, поручаемых ему, резко уменьшается. В 1788 году их меньше, чем в 1782 году, когда он только начинал карьеру. Робеспьер оказался в изоляции, он сразу нажил врагов. В провинции за это расплачиваются дорого.

Но Максимилиан не собирается отступать. Он не довольствуется критикой церкви и нападает на саму уголовную юриспруденцию. Используя дело мадам Панже, он указывает на «эшафоты, дымящиеся невинной кровью» из-за несовершенства законов, которые представляют собой «кровавые ловушки для тысяч несчастных». Он призывает на помощь им справедливость и человечность.

Это уже слишком. Идеи, которые допустимы для бесед в салонах, нетерпимы в судах. 30 января 1787 года судебный совет провинции д'Артуа «приказывает, чтобы все выражения, посягающие на авторитет Закона и юриспруденции и оскорбляющие судей, распространяемые в печатном мемуаре, подписанном адвокатом Робеспьером, считались недействительными. Совет также приказывает, чтобы данное постановление было напечатано и в форме афиши вывешено в городах Аррас, Бетюн и повсюду, где это будет необходимо».