Несколько раз эльфийка пыталась заговорить с Углуком, но тот не отвечал на ее вопросы. Только в самый первый день ее заточения, когда она пришла в себя в этой комнате и была неимоверно слаба, упырь принес ей жидкой похлебки, поставил ее на стул и, ткнув себя пальцем в грудь, произнес:

– Углук.

Больше она не слышала от него ни слова.

Похолодало. Наступила осень. Дни стали короче. Промозглые тучи почти не покидали небосвод.

После неимоверно холодной ночи, которую Анаэль провела, скрутившись калачиком, и стуча зубами так, что, наверное, было слышно в самых глубоких подвалах башни, к ней явился тот незнакомец, который провожал ее в подземный коридор. При виде его в душе девушки, как будто что-то оборвалось, но она тут, же взяла себя в руки, стараясь ничем не выдать охватившие ее чувства. Существо уставилось на нее своими ужасными глазами. Но девушка не отвела взгляд. Гордо подняв голову, она смотрела ему в ответ. И чужак, не выдержав этой дуэли, первым отвел глаза.

И тут же, как будто смутившись этого, он отвернулся и еле слышно бросил:

– Пойдем, владыка желает видеть тебя.

Теперь напротив куба стояло большое обитое красным бархатом кресло. Незнакомец указал на него Анаэль, и тут же исчез. Девушка, не сводя глаз с куба, приняла приглашение, и опустилась в кресло.

– Как ты себя чувствуешь? – зазвучал в голове голос. Теперь он был полон внимания и заботы. И это тут же насторожило эльфийку.

– Отлично, - вслух ответила она.

Звук собственного голоса придал ей силы.

– С тобой хорошо обращались?

– Вполне.

Повисла пауза. Она была какой-то неловкой, натянутой, и не ловкость эта исходила со стороны собеседника Анаэль. Складывалось ощущение, что он хочет заговорить о чем-то серьезном, но как будто стесняется, или даже чего-то боится. Эта неуверенность противника наоборот придали ей еще большей уверенности.

Ему что-то от меня надо. Что-то такое, что против моей воли он не сможет получить. А сломать ему меня не удастся. И он понимает это. И самое главное, что он понимает то, что и я это понимаю.

– У меня есть к тебе предложение, - наконец разорвал тишину голос.

– Предложение? Но я даже не знаю кто ты такой.

– Не придуривайся! – зазвучали ледяные нотки, - ты прекрасно знаешь кто я!

Конечно, Анаэль знала. Все в Орхейме знали, кто заточен в Энкарионе. Но произносить его имя вслух не собиралась. С молоком матери она впитала, что это не к добру.

– Ну и что ты молчишь?! – голос уже был не такой приветливый как в начале разговора.

Куб побагровел, и задрожал. От него волнами начали исходить потоки леденящей душу энергии. Однако Анаэль старалась не обращать на это никакого внимания.

– Я знаю, кто ты, - тихо, спокойно произнесла эльфийка, - и именно поэтому на все твои предложения я заранее говорю, нет!

Последнее слово она выкрикнула, вскочив при этом на ноги.

– И тебе не запугать меня! Ты можешь причинить мне боль, можешь убить меня, но я никогда! Ты слышишь! Никогда не буду с тобой заодно!

Глаза ее горели, щеки разрумянились, рыжие волосы разметались по плечам, и в отблесках куба, были похожи на расплавленное золото. В этот момент Анаэль была так прекрасна, как могут быть прекрасны только эльфы.

– Ну что же, - спокойно, с легким вздохом произнес Аркагрей, - да будет так. Но я не стану причинять тебе боль, тем более убивать тебя. Нет. Все те долгие годы, что отпущены тебе, ты проведешь в маленькой комнатке на вершине моей башни. Единственное живое существо, которое ты будешь видеть, это мой милый красавец Углук, ведь ты успела уже с ним подружиться? Может вы станете еще ближе друг к другу. Кстати, это прекрасная идея: великолепная эльфийка в объятиях мерзкого упыря, - и он дико расхохотался.

Анаэль проснулась от ощущения, что кто-то за ней наблюдает. Она тут же посмотрела на дверь. Однако окошечко было закрыто. Тогда очень медленно, чтобы не спугнуть наблюдателя, она перевела взгляд на окно. И увидела какую-то мелькнувшую тень.

Очень даже интересно, кто бы это мог быть, и что ему здесь надо?

Эльфийка поднялась с постели, и подошла поближе.

– Эй, кто здесь?

В ответ раздалось едва различимое шуршание.

– Я знаю, что ты здесь. Кто ты и что тебе надо? Тебе послал, - здесь Анаэль запнулась, не желая называть имя ужасного обитатель Эркариона - владыка?

Шуршание приблизилось и в окне появилось абсолютно белое лицо. Оно больше походило на фарфоровую маску. Гладкую и не живую, но при этом обладало поистине неземной красотой. Высокий лоб, прямые, в разлет брови, тонкий аристократический нос, бледно розовые, немного узковатые, но при этом добавляющие какой-то особый шарм, губы. И большие, как миндалины глаза. Словно два кровавых озера, они жили своей собственной жизнью, то, превращаясь в бездонные колодца, то, как будто покрываясь мутной пленкой, то, вспыхивая огнем. Именно глаза делали это лицо, живым.