– Ага, понятно. Красиво.

– Хотите, я его вам подарю?

– Не-эт, - побледнел Лайл, представив град насмешек, который на него может обрушиться, увидь ребята его таскающим цветы.

Алисия прислушалась к чему-то своему и пробормотала:

– Ой, простите, я совсем забыла, что его нельзя дарить.

– Почему?
– заинтересовался Лайл.

Девушка покраснела и объяснила:

– Если я его вам подарю, то вы в меня влюбитесь. Но Любовь приходит к каждому сама. Если навязывать её искусственно, будет потом очень плохо. Но я не хотела для вас ничего плохого, я просто забыла про это. Простите. Хотите, я завтра вас возьму с собой смотреть на восход солнца?
– оживилась она.
– Я каждое утро его встречаю.

– Нет!!
– Двойной вопль ужаса слился в один. Цветок распускается довольно быстро, но солнце у них восходит не в пример медленнее.

– Вы чего?

– Ни-ничего. Просто... э-э... мы не очень любим, смотреть восход солнца и слушать пение просыпающихся птиц.

– А вы его когда-нибудь видели?
– подозрительно осведомилась девушка.

– Тысячи раз, - уверил её Лайл.

– Наверно, вы на него просто не так смотрели. Наблюдать рождение дня так восхитительно.

"Нет, это нудно, скучно и однообразно", подумал Повелитель Тьмы, вслух же сказал:

– Вряд ли. Пошли отсюда. Лучше расскажи нам про людских богов.

– Богов? Но существует только один бог!
– неимоверно удивилась Алисия.

– Откуда ты знаешь? Ты его видела?

– Нет. Его никто не видел. Но с Ним можно общаться. Мне говорили, что некоторые слышали Его голос. Но ко мне ответы приходят всегда беззвучные: я просто понимаю, как мне нужно поступить в той или иной ситуации или успокаиваюсь, если я слишком взволнована.

– А я слышал, что Алакостов много...

– Алакостов? Это же вид драконов. Они не боги, просто они были очень мудрые. А Творец - это совершенно... не знаю, как сказать. Но он ни в коем случае не Алакост! Творец создал нас по образу и подобию своему, заложив в нас основы к созиданию и воссозданию. Но этого мало. Величайшее благо, что он нам дал, возможность создавать что-то новое и бесконечно самосовершенствоваться, чтобы, в конце концов, стать равными ему, а может, в чем-то и превзойти. Мы все его дети, и он счастлив, когда мы стремимся к чему-то новому.

Вместе с частицей себя он передал нам величайший дар в мире - способность любить и быть любимыми. Но нужно быть осторожным с этим даром: Любовь не терпит, когда ею пренебрегают или распыляют впустую. Но в то же время Любовь даёт нам крылья, коих мы лишены. Она даёт огромный толчок к самосовершенствованию и самореализации. Увы, я до сих пор не познала это чувство, хотя мне уже двадцать четыре года. Но я верю и надеюсь.

– А год - это сколько?
– поинтересовался Ивен, чтобы хоть как-то показать, что он не умирает со скуки в кампании этой болтливой девчонки. Огненный Вихрь совершенно не понимал, что в ней нашёл его друг.

– Год? Четыреста тридцать два дня.

– А сколько лет вы живете?
– спросил Лайл, мысленно сравнивая протяжённость года и сиана.

– Лет под триста. Иногда больше.

"Фениксы доживают до шестисот сианов, но могли бы и больше, если бы не постоянные внешние войны и внутренние дрязги. Никто не умирает своей смертью. Следовательно, мы живём раза в два-три дольше. И кто там говорил про вечность?"

– Отчего вы умираете?
– поинтересовался феникс.

– Умираем? Мы не умираем. Мы уходим с Земли, чтобы вновь сюда вернуться. Некоторые уходят, потому что желают пройти очищение. Другие понимают, что их жизненный круг кончается, и они переходят на другой.

– И как это происходит? Просто захотел и всё?

– Ну, почти. Тогда человек говорит о своём решении другим. Прощается с остальными людьми, а затем душа уходит, а тело мы отправляем по рекам вниз в специальной лодке.

– Всё равно не понимаю.
– Такая жизненная позиция была совершенно чужда фениксам. После смерти они растворялись в Мироздании, теряя память либо перерождаясь с частичными воспоминаниями о прошлых жизнях. Но прото так 'уходить'? Зачем?

– Вы ведь тоже не стареете?
– вновь влез в разговор Ивен.

– А что это такое?

– Понятно. Так, ничего.

– Вы одни живете на этой планете?

– Нет, конечно. На Земле живет пять различных рас: лемурейцы, атланты и ... а-а, не помню. Но если вы интересуетесь, могу спросить.

– А про мир...

– Ты как-то упоминала гмурлей? Кто это такие?
– вновь подал голос Ивен. Лайлу захотелось отправить его подальше, чтобы не мешался.