Она хрипит и задыхается. Интересно, кто из них не выдержал первым, Шерлок или Джим? Джим – более вероятный вариант, это его способ решать проблемы, но кто знает. В конце концов, этот период застоя и спокойствия – это летаргическое почти-счастье – из них троих нужен был только ей. Попробуй пойми их, гениев.

А впрочем, убить ее мог кто угодно.

Мир крутится все быстрее, и Молли внезапно понимает, что не хочет умирать, совсем не хочет. Она ищет взглядом то, что могло бы ее удержать, и единственное светящееся окно на верхнем этаже дома через дорогу вдруг кажется ей невыразимо прекрасным, самым прекрасным, что есть на свете. Она пытается уцепиться за него, удержаться в мире живых, поймать это последнее ощущение красоты ускользающего мира. Точка бифуркации, зачем-то повторяет она про себя. И все отступает куда-то далеко: Шерлок, Джим, отец. Неважно, кто ее убил и зачем. Она уже никому не сможет помочь.

Большая игра начнется снова.

Эта мысль почему-то успокаивает ее, и она с облегчением закрывает глаза, выдыхая в последний раз в жизни. Мир вокруг нее наконец-то перестает кружиться.