Дей бросает на нас едкий взгляд.

— Похоже, Дей все еще сердится на нас? — шепчу я Натали.

— Она может злиться сколько ей угодно. Это ее вина, что мы больше не подруги, — отвечает она.

— Может, стоит сделать ей хоть какую-то поблажку?

Натали приподнимает бровь.

— Я за неё переживаю. Она совсем одна, — говорю я.

— Ей стоит винить лишь себя саму. Если она извинится, я готова простить ее, но до тех пор — она сама по себе, — говорит Натали.

— Всем вернуться на минуту назад на сцену, — говорит мистер Кимбл.

Натали берет немного реквизита с собой, возвращаясь в аудиторию, пока я смотрю на Жука. Он спрятался в углу комнаты между двумя вешалками с костюмами. В его руке находится флакончик с Дурманом, который отливает золотом, совсем как тот, который был у Линуса.

Я хватаю флакончик, кидаю на пол и давлю ботинком.

— Что это ты делаешь? Предполагается, что ты завязываешь с этим? — стараясь говорить негромко, спрашиваю я.

— Я не могу, братан. Я не настолько силен.

— Нет, еще как силен.

Он опускает глаза.

– Мне нужна лишь небольшая доза, чтобы продержаться.

Его кожа приобрела болезненный вид. Руки дрожат. Он и в самом деле выглядит очень нездоровым. Я знал, что были случаи, когда пытавшиеся соскочить с Дурмана, умирали

Вздыхаю.

– Этот раз — последний.

Он отклоняет голову в сторону, обнажив две старые раны от прокола. Чувство вины заполняет меня, но ему это нужно. Я погружаю свои клыки в его шею. Горячая кровь течет по моему языку, и на секунду хищник во мне жаждет выпить его до дна. Я успеваю выпустить в него небольшое количество яда, прежде чем…

— Что вы делаете? — раздается рядом пронзительный голос.

Я оборачиваюсь и вижу Дей, у которой руки заняты реквизитом. Она роняет все предметы на пол и выскакивает из комнаты.

— Дей, подожди, прости, — говорит Жук, спеша за ней.

Я вытираю кровь со своих губ, ненавидя себя.

Я направляюсь в аудиторию к Натали. Мы взбираемся на стропила над сценой и проверяем осветительные приборы, пока остальные студенты репетируют свои роли. Даже отсюда, сверху, ощущается напряжение между Дей и Жуком, когда она выкрикивает свои реплики к нему в комедийной сцене, пока он просто безмолвно ей кивает. Я дал ему всего лишь каплю Дурмана, но даже от этого он, кажется, чувствовал себя несколько отстраненно.

— Это весьма креативный способ сыграть эту сцену, — говорит мистер Кимбл. — Но, возможно, в следующий раз вы добавите сюда немного…э…. юмора?

Дей покидает сцену, Жук неуверенными шагами плетется вслед за ней.

— Что это с ними? — шепчет Натали.

Не люблю лишний раз напоминать ей о том, что торгую Дурманом, но и врать не могу. Поэтому я рассказываю ей правду, включая тот факт, что пытаюсь отвоевать Жука у наркоты.

— Я чувствую себя последним засранцем за то, что даю лучшему другу Дурман, — признаюсь я.

— Ты пытаешь ему помочь, — говорит она.

Мы садимся на стропила, свешиваем ноги вниз, наблюдая за игрой.

— Эш, зачем ты торгуешь Дурманом? — спрашивает Натали.

— Нам с отцом нужны деньги, — говорю я.

— Он знает, чем ты занимаешься?

Я киваю.

– Он в ужасе от того, что меня могут арестовать, но у меня нет выбора. Если был бы какой другой способ заработать деньги, я бы им воспользовался, но его нет. В этом городе такой возможности для меня не существует.

Натали смотрит на медный ободок на моем запястье.

– Такие люди как моя мать, уже позаботились об этом.

— Тебя беспокоит то, что я торгую Дурманом? — спрашиваю я, прикрывая браслет.

— Да, — признается она. — Но я принимаю тебя таким, какой ты есть — плохим или хорошим, так же, как ты принимаешь меня, несмотря на мою семью.

Я скольжу рукой по стропилам, пока кончики наших пальцев не соприкасаются. Это небольшое утешение, но я не могу рисковать, держа её за руку. Вдруг кто-нибудь взглянет на нас снизу?

Урок окончен и ученики спешат наружу, чтобы поиграть в снежки. Воздух свежий и холодный, и в городе ощущается мир, впервые за последние недели. Ученики смеются и бегают вокруг городской площади, играя в снежки и прячась за тремя крестами. Снег на крестах порозовел, так как он размочил кровь, присохшую к дереву. Жутковато смотреть, как ребята играют рядом с крестами, но такова жизнь в Блэк Сити. Куда бы ты ни повернулся, все напоминает тебе о смерти. Но нужно выбросить это из головы, иначе дальше просто не сможешь жить.