Командиры кораблей и батальонов морской пехоты прибыли на флагман через пятнадцать минут. Поднявшись на квартердек, они шепотом поинтересовались у Матвеева, зачем понадобилось столь срочно их вызывать.

— Ушаков нервничает! — тихонько объяснил офицерам контр-адмирал. — Решил напоследок каждого из вас послушать — что вы в бою делать будете. Давайте, не обижайте старика — отбарабаньте задачи как по-писаному. Глядишь — он и успокоится.

Офицеры подошли к стоящему у фальшборта адмиралу. Услышав шаги, Ушаков повернулся и приветствовал своих подчиненных:

— Добрый вечер, господа! Извините, что оторвал вас от подготовки к высадке, но мне захотелось еще раз проговорить весь наш план.

— С наступлением темноты корветы «Грозный» и «Ужасный» подходят к южному берегу мыса и высаживают 1-й батальон, — начал доклад командир корпуса морской пехоты Олег Эйвазов. — Батальон обходит Кафу с запада, по сигналу от РДГ входит в город и, не ввязываясь в уличные бои, идет прямиком к цитадели. РДГ заранее снимают караулы в башнях и открывают ворота. Командует батальоном тысяцкий Андрей Шевчук. Покажи, Андрей!

Шевчук достал план города, развернул его прямо на палубе и очень подробно рассказал о маршруте, условных сигналах, предполагаемом противнике и возможном сопротивлении гражданских. Основной задачей батальону ставилось блокирование в цитадели главных сил гарнизона — нескольких тысяч янычар и топчи. Штурмовать цитадель не планировалось — слишком большими могли стать потери. На крепость задумали сбросить два десятка объемно-детонирующих авиабомб — ничего ценного там все равно не было. Или вернее — не было ценного для пришельцев из будущего. В цитадели хранилось около трехсот пушек (без лафетов) и двадцать тонн черного пороха — артиллерийский парк экспедиционного корпуса турок.

— Так! — кивнул Ушаков. — Дальше!

— Корветы «Дикий» и «Смелый» через полчаса после заката высаживают 2-й батальон возле рыбацкого порта, — продолжил Эйвазов. — Морпехи входят в город с восточной стороны и следуют к невольничьему рынку и зинданам. Командир батальона — есаул Айсфогель. Докладывай, Виталий!

Виталий Айсфогель по примеру Шевчука в мельчайших деталях рассказал и показал на карте свой маршрут. Упомянул размещение и количество сил противника в своей зоне ответственности, сигналы связи с разведывательно-диверсионными группами и предположительное количество рабов, которых он должен был прикрыть на все время проведения операции по захвату города.

— Хорошо! — одобрил докладчика Ушаков. — Дальше!

— Ну и, наконец, главные силы: фрегат «Рюрик», корветы «Безумный», «Бешеный», «Страшный», «Злой». 3-й и 4-й батальоны морской пехоты. Командиры батальонов — ротмистр Артюхин и хорунжий Исанбаев. Общее руководство — я, есаул Эйвазов. После начала штурма западной и восточной стен города идем прямиком в порт и высаживаемся на пирсах. Два десятка бойцов особой сотни за десять минут до нашего подхода берут штурмом башню Святого Антония. В ней находятся так называемые Морские ворота. Таким образом, сразу после высадки два батальона беспрепятственно входят в Кафу и приступают к зачистке города от янычар, городской стражи и арестам жителей по списку. Список прилагаю, адреса на карте указаны. Особая сотня остается в моем резерве на случай прорыва гарнизона из цитадели.

— Только я попрошу вас — без зверств! — строго сказал Ушаков.

— Да какие там зверства, о чем вы, Федор Федорович? Мы же русские люди — нам это несвойственно! — серьезно ответил Виталий Айсфогель.

— Если и подвесим кого за яйца на воротах, так только исключительно ростовщика или работорговца! — добавил Рустам Исанбаев.

Ушаков понимающе усмехнулся.

— Остается флот, — вступил контр-адмирал Матвеев. Он показал на карте маршрут движения каждого корабля и повторил сигналы для взаимодействия. — Основная цель — без потерь высадить десант, вспомогательная — блокировать в бухте неприятельские корабли. Еще раз напоминаю всем — при попытках прорыва стрелять только по палубе. Там солдаты, моряки, офицеры. В общем, враги. Наши соотечественники, как правило, в трюме или на гребных скамьях.

— Отлично, Роберт Игоревич! — уже вполне спокойным тоном сказал Ушаков. — Итак, господа, подведем итог: диспозицию все усвоили хорошо. Надеюсь, что в предстоящем сражении обойдется без лишних потерь и досадных ошибок! Ночь предстоит темная — Луна в полночь уйдет за горизонт. Но это будет играть нам на руку — у всех наших бойцов есть приборы ночного видения, а у противника, естественно, нет. Удачи нам всем!

Офицеры дружно отдали честь и отправились к своим подразделениям.

Солнце нырнуло в маслянисто поблескивающие морские волны, заря постепенно угасала, темнота сгущалась. Море практически успокоилось, исчезла даже бывшая с полудня легкая зыбь. Первый и второй отряды уже отправились к местам высадки десанта, и главные силы тоже сдвинулись с места и подошли к порту настолько близко, что в ПНВ стали видны светящиеся окна домика портовой стражи.

Корветы первого отряда не смогли подойти к берегу, но это предусмотрели заранее — морпехи высаживались на надувных лодках. Практически бесшумно жужжали подвесные электромоторы, резво вынося легкие суденышки к полосе прибоя. И вот уже под днищем шуршит галька. Ветер несет из прибрежных зарослей запахи цветов. Солдаты ловко выскакивают на берег, мгновенно отбегая с кромки воды вперед. Падают на одно колено, прислушиваются. Вокруг все спокойно.

Через минуту в рации командира звучит условный сигнал, и вслед за ним знакомый голос старшего разведывательно-диверсионной группы называет ориентиры для встречи. Десантников уже ждут проводники, которые высадились здесь пять дней назад, и изучили каждую тропку и каждый камень на маршруте движения батальона.