Хоук и Кэти вернулись, когда я приканчивал четвертую бутылочку эля.

Хоук сразу откупорил бутылку шампанского и налил по бокалу для себя и для Кэти.

– Как поживает малышка Сюзан?
– спросил он, садясь на диван, Кэти села рядом, не проронив ни слова.

– Прекрасно. Передавала тебе привет.

– Диксон согласился?

– Да. Кажется, я дал ему новую цель в жизни. Ему есть над чем поразмыслить.

– Это лучше, чем смотреть дневные программы по ящику, - заметил Хоук.

– Вчера что-нибудь заметили или сегодня?

Он покачал головой.

– Мы бродили там целыми днями, но никого из знакомых Кэти не засекли. Стадион огромен. Мы его еще не весь осмотрели.

– Купили билеты у спекулянтов?

Хоук улыбнулся.

– Пришлось. Хотя я терпеть этого не могу. Но это твои деньги. Будь моя воля, я бы повышвыривал их всех к черту. Ненавижу спекулянтов.

– Ну да! Как служба безопасности?

Хоук пожал плечами:

– Их много, но ты ведь сам понимаешь. Нельзя ни разу не ошибиться, пропуская через себя по семьдесят-восемьдесят тысяч человек ежедневно три раза на дню. Их довольно много, но, вознамерившись выкинуть какую-нибудь штуку, я бы без труда провернул бы задуманное. Не напрягаясь.

– И унес бы ноги?

– Конечно. Причем, без особых усилий. Это огромный город. Тысячи людей.

– Ну что ж. Завтра посмотрим, у меня есть билеты, и нам не придется общаться со спекулянтами.

– Годится, - обрадовался Хоук.

– Ненавижу коррупцию, в каких бы видах она ни проявлялась. А ты, Хоук?

– А я борюсь с ней всю жизнь, босс.
– Хоук отпил еще немного шампанского. Как только опустевший стакан коснулся стола, Кэти тут же наполнила его. Она сидела так близко, что ее бедро касалось ноги Хоука, и неотрывно наблюдала за ним.

Я выпил еще пива.

– Тебе нравятся соревнования, Кэт?

Она кивнула, даже не взглянув в мою сторону.

Хоук ухмыльнулся.

– Она тебя не любит, - пояснил он.
– Говорит, ты не настоящий мужчина. Мол, ты слабый, слишком мягкий и нам следует бросить тебя. Кажется, она считает тебя дегенератом.

– Везет мне с девками, - бросил я.

Кэти покраснела, но ничего не сказала. Только посмотрела на Хоука.

– Я пояснил, что она слишком тороплива в своих суждениях.

– И она тебе поверила?

– Нет.

– Ты, кроме выпивки, купил что-нибудь к ужину?

– Нет, приятель. Помнится, ты говорил мне про какой-то ресторанчик под названием "Бакко". По-моему, ты не прочь вывести нас с Кэти в люди и доказать ей, что ты не дегенерат. Угости ее хорошим ужином, да и меня заодно.

– О'кей, - согласился я.
– Только приму душ.

– Посмотри-ка, Кэт, - заметил Хоук.
– Он у нас чистюля.

"Бакко" располагался на втором этаже старинного монреальского здания недалеко от Виктория-сквер. Кухня считалась французской, и здесь подавали лучшие во всей Канаде паштеты, из тех, что я пробовал. Кроме того, "Бакко" славился прекрасным французским хлебом и, конечно же, элем "Лабатт-50". Хоук и я прекрасно провели время. Мне подумалось, что для Кэти такого понятия не существует. И не существовало. Когда мы ужинали, она была вялой и вежливо тихой. Она купила простые брюки с жилетом и длинным жакетом, ее прямые волосы были аккуратно причесаны, и "на хорошо выглядела.

Старый Монреаль как бы встряхнулся и ожил с Олимпиадой. На площади на открытом воздухе шли концерты. Молодежь пила пиво и вино, курила и наслаждалась рок-музыкой.

Мы уселись во взятую напрокат машину и отправились в наше временное жилище. Хоук и Кэт поднялись в комнату, которая стала их общей спальней. Я посидел еще немного внизу, допил пиво и посмотрел вечерние соревнования по борьбе и тяжелой атлетике. В чужом доме, в одиночестве, перед стареньким телевизором с нелепым экраном.

В девять я отправился спать. Один. Я не выспался предыдущей ночью и чувствовал усталость. Ведь я уже человек средних лет. Не мальчик. Я чувствовал, как я одинок. И свое одиночество я ощущал до девяти пятнадцати.

Глава 26

На олимпийский стадион мы поехали на метро. Раньше об этом виде транспорта я думал много хуже. Если то, чем я иногда пользовался в Бостоне, и называлось метро, то в Монреале это было совсем другое. Станции сияли безупречной чистотой, в поездах было тихо, сервис - выше всяких похвал. Хоук и я образовали некое пространство, куда с трудом проскользнула Кэти. Людей набилось множество. Мы пересели на Берри-Монтини и вышли у Вийо.

Будучи умудренным жизненным опытом, хладнокровным, ничему не удивляющимся, вполне сформировавшимся человеком, я не был поражен огромным комплексом, выросшим вокруг Олимпийского стадиона. Так же, как не был поражен настоящими, разворачивающимися вокруг меня действиями реальной Олимпиады. Чувство волнения, которое росло внутри меня, я скорее отнес бы к чувству охотника, приближающегося к добыче. Прямо перед нами раскинулись павильоны с едой и разнообразными товарами. За ними располагался спортивный центр "Мезонев", по правую руку - арена имени Мориса Ричарда, слева велодром, а еще дальше вырисовывался, наподобие Колизея, серый, не вполне законченный монументальный стадион. От него исходило настроение всеобщей бодрости. Мы начали подниматься к стадиону по широкой извивающейся дороге. Я втянул живот.