Дождь слезно скоблил стекло, поскрипывали корабельные сосны, за деревянной стеной храпел аденоидный адвокатишко - все эти мирные звуки убаюкивали. У меня было одно примечательное профессиональное качество: разгадывать во сне жизненные ребусы. Полученная за день информация трансформировалась в мозгах и утром я, отдохнув, мог уже работать по самому оптимальному варианту.

Первое впечатление такое, будто кто-то решил взять господствующую высотку на кремлевском холме. В таких случаях: цель оправдывает любые средства. Любители кинематографа действует грязно, нагло и без лишних сантиментов. Возможно, даже малость потравили дустом господина Фиалко? Почему бы и нет? Кто же это может быть?

Чтобы ответить на этот вопрос и другие, надо сделать следующее: широко кинуть информаторскую сеть - вдруг туда угодит трепыхающаяся рыбеха. Потом побеспокоить полковника Старкова: а если господин педераст прав, и его высокой персоной занимаются люди у Тела. Маловероятный факт, так мелко мои бывшие коллеги не работают. Что еще: узнать, кто на самом деле перетащил перспективного Михаила Яковлевича в столицу? Почему не называет имени своего патрона? Не называет - значит, есть на то свои причины. Какие?.. Интересно, а какие могут возникнуть отношения между мной, приземленным мужланом, и девичьем призраком?.. Имя призрака Марина? Она весьма недурна собой, весьма...

... Просыпаюсь от тишины и утреннего блеклого света. За окном разгуливается новый день, солнце пока в плену деревьев, темных от дождливой ночи. Я слышу далекие голоса - господин Фиалко занимается проблемами дома или заказывает сумму, необходимую для неотложного решения проблемы.

Я потягиваюсь - лежать бы так вечно и не думать о времени, убывающим со скоростью экспресса от станции Жизнь. Увы, надо подниматься, говорю себе, надо, menhanter.

С этой жизнелюбивой директивой вываливаюсь из постели в ванную комнату, привожу себя в порядок и скоро предстаю перед семейством Фиалко и адвокатом, хлебающим горячий кофеек на чистенькой веранде.

– Прошу вас, Саша, - хозяин жестом руки приглашает за стол.
– А мы не хотели вас будить. Как спалось?
– И, не дождавшись ответа, представляет: Познакомьтесь, Марина, моя дочь, а это Александр, он работает у нас в области страхования.

– Очень приятно, - от ночного призрака ни осталось и следа: девушка современна: макияж и дежурная улыбка, в джинсовом костюме и кроссовках.

Я отвечаю тем же: и мне очень приятно, и следую приглашению составить компанию. Тут же под рукой начинает хихикать Ирвинг Моисеевич:

– Кто рано встает, тому Бог дает.

Я и Марина переглядываемся от единой мысли, что господин Лазаревич чересчур фриволен по утру. У девушки открытое славянское лицо, нос курнос и конопат, вспухшие губы пунцовы от помады. Она мне нравится своей естественностью и молодостью. Не влюбиться бы, menhanter. А такое с тобой иногда случается и часто не ко времени.

– А Марина у нас журналист, - считает нужным сообщить папа.

– Учусь, - уточняет дочь.

– А интересно, Александр, как вы, работник страхования, относитесь к таким милым щелкоперам?
– резвится господин Лазаревич.

– Так же как и к адвокатам, - отвечаю.
– Я их люблю, как людей из группы риска. Кстати, Ирвинг Моисеевич, а у вас есть страховой полис? Вижу, нет. Ай-яя, а вдруг кирпич...

– А у меня каска, - находчиво отвечает адвокат, - солдатская. И хожу я в серединке улицы.

– А вдруг под колеса машины?

– Отпрыгну.

– Прыгнете, а там строительная яма с кипятком.

– Типун вам на язык, Александр!

То есть наш ранний завтрак проходил в непринужденной и веселой обстановки. Марина смеялась и я чувствовал, что между нами могут возникнуть, скажем так, теплые дружеские отношения.

Когда мы с девушкой остались одни за столом, я развлек её фрагментом из своей прошлой жизни.

Однажды в свои семнадцать я дружил с хорошей девочкой. Она покорила мое сердце тем, что была... нет, не журналисткой, а парашютисткой, кандидатом в мастера спорта. И надо же такому случится, девочка решила проверить нашу дружбу. И уговорила меня взлететь на АН-2, чтобы из него прыгнуть в свободное пространство неба. Надеюсь, отечественные парашюты лучшие в мире, помнится, спросил я. Лучшие, как и все, ответила девочка, не бойся, дурачок, если что, я тебя поймаю. И что же? Я глупо доверился. Каково же было мое изумление, когда увидел, как воздушные потоки уносят орущее и разболтанное тело молодого болвана куда-то в космос. И никто не собирается тому протянуть дружескую руку.

Потом он, в смысле я, понял, что зря так доверился и нужно спасать самого себя. Догадался дернуть за кольцо и шелковый парашют открылся над головой, хотя мог и не открыться. Не успел порадоваться этому, как вдруг случилась земля, о которую и врезался копчиком. Ааа, от боли я гуттаперчево прыгал по летному полю, проклиная свою наивную, чистую и высокую, в прямом смысле этого слова, дружбу. А в результате: её крах и ушибленный копчик.

Мое повествование сопровождалось смехом и выказыванием сочувствия, мол, не после ли этого вы, Александр, решили посвятить жизнь страхованию жизни?