– Здесь спокойнее, – Архипов упал стул, вытянул ноги. – Возможно, мой кабинет не слушают. Господи… Новая выставка готова к открытию, до которого я, скорее всего, не доживу. Сотрудники находятся в недельном неоплаченном отпуске. Кроме нас двоих здесь никого нет.

– И ты выдернул меня только за этим? Чтобы сделать это важное сообщение: кроме нас тут никого нет?

– Сегодня мне отдавать долг, ну, ты знаешь кому, – Архипов не мог долго усидеть на стуле, он стал нарезать круги вокруг стола. – Я собрал без малого миллион. Шестьсот штук дал Максим Жбанов, мой однокашник и старый партнер. Я продал свой «Астин Мартин». Продешевил, новая машина ушла всего за двести пятьдесят штук. А за этими игрушками миллионеры стоят в очереди по году. Ладно, не в этом дело, не в тачке. Короче, сегодня я собирался отдать эти деньги и выпросить недельную отсрочку, чтобы собрать миллион четыреста тысяч баксов, оставшуюся часть своего долга. Вчера вечером от общего знакомого я узнал, что Максима грохнули какие-то ублюдки. И бросили тело в лесу. Это примерно в тридцати километрах от дачи его любовницы. Максима похитили с этой чертовой дачи, вывезли подальше, отрубили пальцы на ногах. А затем прикончили.

– Это следовало ожидать, – кивнул головой Бирюков.

– Ясно, его хотели закопать или сжечь, чтобы от человека не осталось следов, не осталось трупа, даже его мелких фрагментов. Но убийцам помешали какие-то дачники, грибники. Ходили вокруг своих участков с кошелками, наткнулись на труп и спугнули убийц. Слава Богу. Если бы Макса закопали, я до сих пор думал, что он слинял из Москвы, чтобы не нарываться на неприятности. Гибель Макса все перевернула с ног на уши. Вернее, все расставила по местам. Теперь ясно: следующим буду я. Или мой второй помощник Олег Покровский. Но его я успел предупредить. А что будет со мной? Одно из двух: мне не дадут никакой отсрочки и грохнут сегодня, когда я передам лимон. Второй вариант: это случится через неделю.

– То же самое я говорил тебе во время прошлой нашей встречи. Из тебя выдоят деньги, а затем кончат. Сиди и жди. И это случится.

– Когда я услышал эту новость, ну, о гибели Макса, то бросил все и примчался сюда, в «Камею». Это единственное место в городе, где я чувствую себя в относительной безопасности. Заперся на все замки и стал ждать неизвестно чего. Целую ночь бродил тут, как загробная тень, а под утро позвонил тебе.

Архипов не мог остановиться, он расхаживал вокруг стола, поправлял галстук, съезжавший на бок, и сыпал словами, как сухим горохом. Да, он оказался в западне. Он не может просить защиты правоохранительных органов, не надо объяснять, почему не может. Нет дороги в частную охранную фирму, эти частные детективы заодно с ментами, они все поголовно ментовские осведомители, стукачи. И ни за какие деньги не рискнут своей лицензией из-за проблем Архипова, он для них мелочь, всего лишь клиент с деньгами. Клиентов много, а лицензия одна. Наконец, нельзя обратиться к знакомым бандитам. Когда они узнают о трудностях владельца картинной галереи, поступят так, как поступают всегда. Отберут все до последнего гроша, а потом прикончат. Архипов никогда не пользовался бандитской крышей, не только потому, что не хотел пускать в свой бизнес лишних людей, доверять посторонним свои тайны. Он точно знает: покупаешь у бандитов защиту, а в итоге имеешь большие неприятности. Получается, что на всей земле нет ни одного человека, кто мог бы помочь в беде. Кроме Бирюкова.

– Я видел, как ты разобрался с теми парнями у гаражей, – сказал Архипов. – Ловко получилось. У меня наверху в сумке миллион наличманом. Половина этих денег – твои. При том условии, что ты поможешь мне выпутаться из этой истории. Хороший гонорар.

– Во-первых, я не пускаю кровь за деньги, – Бирюков положил ноги на стол и раскачивался на задних ножках стула, жалобно скрипевшего, готового вот-вот развалиться. – Во-вторых, в этом уравнении слишком много неизвестных. На кого ты работал? Кто настоящий хозяин всего этого предприятия, Горобец? Сомнительно. Кто производит фальшивые бабки? Сколько штатных убийц в этой конторе? Я могу задать еще сто один вопрос и не получить ни одно внятного ответа. Потому что ты сам толком ни хрена не знаешь.

– Давай искать ответы вместе.

– Попробуем. Итак, вопрос. Ты работал с двумя помощниками Жбановым и Покровским. Со Жбаном все ясно. А вот Покровский. Мне этот тип активно не нравится.

– Но ты его в глаза не видел.

– А он мне заочно не нравится. Тебе не кажется, что он…

– В Покровском я уверен, как в самом себе, – в голосе Архипова прозвучала металлическая нотка.

– Ну-ну, – усмехнулся Бирюков. – Жбанова замочили, тебе приготовили похожую участь. А Покровский где-то в стороне, будто и нет такого человека. О нем будто забыли. Тебя это не наводит на бренные мыли?

– Не наводит, – отрезал Архипов. – Покровский чист.

– А где найти того человека, который свел тебя, познакомил с покупателями фальшивок, с твоими будущими похитителями? Этого типа не мешает взять за жабры. Как там его…

– Сульдин его фамилия, – ответил Архипов. – А взять его за жабры можно на том свете. Коля свел счеты с жизнью около месяца полтора назад. Ну, такова официальная версия. Где-то месяц назад его нашли повешенным в бане на дачном участке. Я разговаривал с его женой, она сказала, что в тот роковой день он поехал на дачу один, хотя обычно приглашал париться кого-то из знакомых. В воскресенье сторож видел, как машина Сульдина въехала на территорию участка. Через полтора часа он затопил баню. В понедельник машина стояла на прежнем месте, а Сульдина на участке не видно. Ну, сторожу это обстоятельство показалось подозрительным. Короче, старик нашел Колю в предбаннике. Перед смертью он выпил стакан водки. Закрепил на балке скользящую петлю. Встал на табурет и подогнул ноги. В прокуратуре решили, что это самоубийство, хотя предсмертной записки не нашли, а на теле были обнаружены синяки и ссадины. М-да, у Сульдина уже ничего не спросишь.

– И после этих оптимистических историй ты предлагаешь мне влезать в твое дело.

– В наше дело, – поправил Архивов. – В наше. Не забывай одну штуку: убьют меня, и ты в стороне не останешься. Тебя уже засосал это болото, и одному не выбраться из трясины. Тебя пока не трогают, но рано или поздно твое имя всплывет, о тебе вспомнят.

– Сукин ты сын, – Бирюков плюнул на пол, – сам втянул меня в это дерьмо. А теперь еще пытаешься угрожать.

– Я не угрожаю. Я говорю, что полмиллиона – это неплохие деньги. У тебя есть все шансы их получить. Двести пятьдесят штук ты огребешь прямо сегодня, если Горобец не наделает во мне лишних дырок, не уложит в гроб. Вторую часть я отдам, когда все уляжется. И я наконец пойму, что этот кошмар позади. Ты можешь посмотреть на бабки прямо сейчас. А, как тебе? Такое предложение делают раз в жизни.

– Где назначена встреча?

– Я жду звонка на мобильник после полудня. Горобец скажет, куда подъехать.

– Нет, так не пойдет. Если встречаться в незнакомом месте, у нас никаких шансов. Забей стрелку здесь. Придумай уважительную причину. Скажем, такую: ты собрал не всю сумму. Не хватает двухсот тысяч. Но в твоей коллекции есть полотно работы Шагала, неизвестное искусствоведам. На аукционе оно уйдет за миллион долларов, а то и выше. Ты готов отдать картину в счет недостающих денег.