– и где же эта фотография была сделана? – Поинтересовался я, продолжая пристально рассматривать снимок.

Он уставился на меня в недоумении.

– Там же видно?

Я перевернул фотографию, как будто там что-то могло быть. На удивление было: "18-ое июня, перед последним экзаменом".

Я потёр лоб. Как это ни странно, да только память моя никак не хотела вспоминать ничего подобного.

– Дело в том, – заговорил я, – что Ксюшу я очень уважал, и продолжаю уважать. Но вот обнимать её мне никогда не приходилось.

– мужик ошарашено смотрел прямо мне в глаза.

– С Мишкой Дузь мы познакомились после школы. Года через два. – Продолжал я вспоминать вслух.

– Ты хочешь сказать, что это фальшивка?

Я оторвал взгляд от снимка.

– Вполне возможно, вполне. Дело ещё и в том, что здесь на втором плане видна детская площадка и угол дома. То, что это не школа, я могу утверждать наверняка. Там не было никакой детской площадки. И угол не похож на школьный.

– Во-те на! – Развёл руками Саблин. – Ты Саньяси?

– Да!.. – Поразился я.

Ты учился в классе вместе с Ниной зенбаевой, Колей вартюховым?..

– Да! – Снова вынужден был согласиться я.

– и меня не помнишь?

– Я не только Вас не помню, но и данной фотографии. У меня такой нет, и никогда не было.

Он как-то странно посмотрел на меня.

– Ладно. – Согласился он. – Только вот таких совпадений не бывает. Ты случаем не болел после школы?

– В каком смысле? Амнезией?

– Да нет, вообще. Мало ли чего в жизни могло приключиться.

– Да, могло. Но не приключалось, слава богу.

– Извини. Видимо, я всё-таки обознался. – Сказал Саблин, и протянул руку за фотографией.

– Позвольте, – сказал я, пряча снимок за спину. – С вашего позволения, я оставлю её у себя на некоторое время. Оставьте, пожалуйста, мне Ваш личный телефончик, чтоб мне не пришлось общаться с Вашими референтами, и доказывать каждому, что я не осёл и не террорист. Я через пару дней верну Вам фотографию в целости и сохранности.

– Без вопросов. – Моментально согласился он, вытаскивая из кармана портмоне. – Здесь мои личные телефоны, без посредников. – Пояснил он, протягивая мне визитку.

– Договорились. – Сказал я, пряча и снимок, и визитку в нагрудный карман. – До встречи.

– До встречи. – Ответил Василий Енакентьевич, провожая меня странным взглядом.

Мной овладело чувство нереальности. С одной стороны Саблин не врал, с другой стороны не было такой фотографии. Я шёл, и думал, кому понадобилось устраивать этот цирк? С какой целью? И откуда это дурацкое ощущение раздвоения личности?

Дома я не задержался. Взял ноут и отбыл в горсад. Надо было поработать, и подумать. На этот раз мне повезло больше. В самом укромном углу оказалась свободная скамейка, и никого вокруг. Правда, был один недостаток, здесь практически не было тени, но дело шло к вечеру, и через полчаса, ну, максимум час, солнце скроется за кроной ближайшего дерева. Я опустился на раскалённые планки, и раскрыл ноутбук.

Пришёл в себя часа через два от того, что кто-то пристроился подле. Я немедленно захлопнул ноут и оглянулся. Возле сидел тот самый бесноватый мужик, который так не вовремя оказался в прошлое моё посещение этого райского уголка.

– Я не думал, что Вы решитесь на скорый приход сюда. – Сказал он, откидываясь на спинку скамьи. – Вовсяком случае, не так быстро.

– С чего Вы решили, что я вернулся по Вашей прихоти?

– Не по моей, по своей.

– Гм! Какая же это может быть прихоть? – Не без интереса спросил я.

– Вам нужна помощь, вот Вы и пришли.

– Мне?! – Не удержавшись, воскликнул я. – Помощь?! От Вас?!

– Да. – Невозмутимо согласился он. – Помощь, от меня.

Я оторопело глазел на этого чудика.

– И в чём же эта помощь заключается? – Через некоторое время, поинтересовался я.

– Давайте для начала условимся, что Вы не станете меня перебивать, и выслушаете до конца, какую бы ахинею я не нёс.

Он вопросительно поглядел на меня. Я же неопределённо пожал плечами.

– Трудно давать обещания, не зная, что может за этим последовать. – Промямлил я.

– Согласен. Но я ведь не требую от Вас невозможного? И не призываю ни к каким действиям.

– Ладно. Уговорили. Постараюсь не перебивать. – С трудом выдавил из себя согласие я.

– Тогда слушайте. – Он, немного помолчав, как бы собираясь с мыслями, и продолжил. – Один достаточно взрослый мужик, лет сорока пяти, или около того, однажды открыл некий способ мысленного передвижения в пространстве. Это стоило ему полной потери памяти, так как однажды, покинув свой мир, он больше никогда не смог в него вернуться. Каждый раз, переживая свою очередную жизнь, он воспринимал её как единственную. Однако его постоянно преследовало чувство раздвоенности, ощущения, будто всё это когда-то с ним было.