Я прижалась щекой к его влажной груди.

– Ты же знаешь, что очень дорог мне... Иначе зачем бы я с тобой встречалась. Но ты должен понимать, что я не могу уйти от Ларри... Во всяком случае, не сейчас...

– Кто говорит об уходе?! – раздраженно сорвался он, но, спохватившись, добавил: – Сейчас не время об этом думать! Прежде всего, мы должны решить, что делать с этим мальчишкой.

Несколько минут он снова ругал меня за то, что я не могу окончательно выведать, знает Дэвид о нас что-то или нет, затем жестко сказал:

– Даю тебе еще два дня. Если не узнаешь, я приму меры. Сам.

Меня смешило, с какой легкостью он заглатывает наживку, которую я ему бросаю.

– Как страшно! А если окажется, что он видел нас в постели, что ты сделаешь? – улыбаясь, спросила я. – Убьешь его?

– Придется... если это будет единственный выход! – он тяжело и неподвижно смотрел вперед.

– Это не смешно...

– А я и не шучу.

Сбросив простыню, я резко поднялась.

– Куда? – Стив с силой дернул меня вниз.

Он сел на кровати напротив, голый, не смущаясь, раздвинул согнутые в коленях ноги и, мрачно глядя мне в глаза, сказал:

– Я знаю... ты со мной только потому, что никто тебя так не трахает, как я!

– Выбирай слова! Ты знаешь, я не люблю, когда ты так выражаешься!

– Но это же правда. Да?

О, он прекрасно знал свои сильные стороны. Во всяком случае, я помогла ему побольше о них узнать.

– Тебе же нравится, когда я вылизываю тебя со всех сторон! Да? Скажи, что это так!

– Если ты будешь продолжать в том же духе, я уйду!

Угроза была бессмысленной, потому что он крепко держал меня за руку, а привлекать внимание служащих гостинницы не входило в мои планы.

– Ты же завтра позвонишь и будешь умолять: Стив, пожалуйста, мне нужно тебя видеть! Сейчас же! Немедленно! Я умираю! Я так хочу тебя! – он взялся за край простыни, в которую я завернулась, и резко рванул. – Что ты прикрываешься? Что, я тебя не видел голую? Или, может быть, ты решила, что со мной все кончено?! – Он придвинулся ко мне ближе. – Скажи, не правда ли, после того как я тебя несколько раз обслужил, ты закрываешь дверь и забываешь обо мне до следующего раза? Пока опять не захочешь меня! Что ты молчишь? И где сейчас этот твой сытый отсутствующий взгляд, с которым ты всегда со мной прощаешься?! Я заметил, он появляется у тебя каждый раз, после того как ты, наоравшись, открываешь глаза и смотришь... не на меня... нет, куда-то в потолок... и дальше. Кого ты там видишь? Того, кто зарывался в тебя раньше? Или кто будет с тобой завтра?! А я, как дурак, в этот момент задаю себе одни и те же вопросы: хорошо ли я все сделал? или ты мною недовольна? Знаешь, у меня никогда нет уверенности, что ты уходишь из моей постели и не запрыгиваешь в другую. Ты удивлена, ты никогда меня таким не видела! Ха! Теперь смотри, внимательно смотри! И запомни, я никогда просто так свои позиции не сдаю. Не думай, что ты спокойно сможешь закрыть дверь и больше никогда меня не видеть. Только я, понимаешь, только я могу решить, спать нам дальше или нет!

Он возбужденно вскочил и начал ходить по гостиничному номеру. Тяжело и часто ступая, он изредка хватал какую-то вещь, бросал ее, затем поднимал и снова откидывал в сторону. Он был прав – таким я его никогда не видела.

– Скажи, сколько раз мы проводили с тобой время просто так? Разговаривая? Или гуляя по улице? Или в парке? – вдруг остановившись рядом, спросил он. – Ведь мы с тобой встречаемся только в постели. Все наши свидания назначаются либо у двери в гостиничный номер, либо уже прямо под простынями. Нормально ли это? Мы с тобой уже восемь месяцев, и все это время я понятия не имею, что ты делаешь в перерывах между нашими постельными упражнениями. Или о чем думаешь, когда, скажем, рисуешь своих уродов. Или как выглядишь, когда встаешь по утрам с постели. Нет, вру! Пару секунд во время наших соитий я спокоен и уверен, что ты в эти короткие моменты со мной. Догадываешься, когда? Правильно. Когда ты орешь и цепляешься за меня обеими руками, словно утопленник на последнем дыхании. Ты хоть замечала, что когда кончаешь, кричишь как сумасшедшая, а потом затихаешь и перестаешь дышать. Каждый раз я боюсь, чтобы ты со мной в постели не отдала концы...

Мы стояли друг против друга. Я видела его всего, с ног до головы. Высокий, с накаченными бицепсами, крепкой грудью, плоским животом и слегка кривыми ногами, – все в нем говорило о том, что время, проведенное в спортклубах потрачено не зря. Мне всегда доставляло удовольствие следить за тем, как от моих поцелуев это сильное тело поначалу напрягается, затем слабеет, становится покорным и беззащитным, покрываясь бисеринками пота.

Я подошла к нему. Положив руки на плечи, потянулась вверх и коснулась его губ. Почувствовав, как он напрягся, поцеловала его сильнее. Ладонью прошлась по его шее, плечам, сжала маленький, едва прощупываемый сосок. Он застонал. Я медленно опустилась на колени и заскользила губами по горячему, чуть вздрагивающему от возбуждения телу. Его кожа была соленой и шершавой, тяжелые ягодицы под моими пальцами напряглись и он, обхватив мою склоненную голову двумя руками, прижал к себе...

Я замерла в ожидании минуты, когда и меня захлестнет волна темноты и крика. Пройдет вечность, пока мое сердце снова забьется и с упорством безумца устремится к жизни, сквозь головокружение и туман...

Я вышла из гостиницы минут через сорок, Стив остался в номере. По установленному с самого начала ритуалу, я уходила первая, шла к машине, проверяла, все ли в порядке. Убедившись, что никто за нами не следит, уезжала. Так мы делали первые пару месяцев наших встреч, потом стали забывать об осторожности и часто выходили вместе, иногда даже в обнимку. Но теперь страхи возродились, и мы уже не только выходили с интервалом в полчаса, но из предосторожности снимали два сообщающихся номера. При этом у каждого была заготовлена версия, зачем он остановился в гостинице.

Было жарко и душно, похоже, что вечером начнется гроза. На площадке перед мотелем стояло всего три автомобиля: мой, Стива и еще чей-то, возможно, менеджера гостиницы. Я села в раскаленную машину и включила кондиционер. Через секунду пришлось выйти – жара внутри была нестерпима. Единственным местом, где я, пока остывает машина, могла спрятаться от палящего солнца, был офис управляющего.

Я открыла покосившуюся дверь и словно попала из раскаленной пустыни в оазис. Здесь было прохладно, грохотал кондиционер, через спущенные жалюзи с трудом пробивался дневной свет.