– Извини, я... испугалась. Здесь темно, и я не знаю, где нахожусь.

– Это Кони Айленд, а там дальше – 15-й Брайтон, – его голос смягчился. – Ты заблудилась?

– Да. То есть нет. У меня кончился бензин.

– А где твоя машина?

Его готовность меня снова насторожила.

– Там, – я неопределенно махнула рукой. – Мне бы добраться до ближайшей заправочной станции...

– Идем, – он, не дожидаясь меня, двинулся в сторону света. – Я тебя провожу.

Незнакомец отдалился от меня на несколько метров, а я все не могла понять – идти за ним или нет. После недолгого размышления я решила, что он идет туда, куда я сама бежала и, если идти позади, всегда можно в случае чего отбежать в сторону.

Я двинулась за ним.

Он шел, широко ступая, словно забыв обо мне или показывая, что моя персона его совсем не интересует. С опаской вглядываясь в его широкую спину, я старалась держать дистанцию. Метров через двести он остановился и повернулся ко мне. Я застыла. Вероятно, на лице у меня был такой страх, что он расхохотался.

– Ты и вправду думаешь, что все негры – насильники и убийцы? – Улыбка с его широкого лица уже исчезла, и глаза снова, как мне казалось, злобно сверкали в темноте.

– Нет, я так не думаю, – сказала я, но прозвучало это, судя по всему, не очень убедительно.

– Не беспокойся, у меня есть женщина, мне ее вполне хватает, – он снова улыбнулся. – Я хотел тебя спросить: откуда ты? Не могу разобрать твой акцент...

– Из России...

– О, русская! И давно ты в Америке?

– Двенадцать лет.

Непонятно, что было в его восклицании. То ли он расстроился, что я иммгрантка из России, то ли удивился.

– Тебе нравится здесь больше, чем в России? – он внимательно разглядывал меня.

– В чем-то здесь лучше, в чем-то – там...– Меня стала раздражать его болтовня и особенно его пристальный изучающий взгляд. Что-то в нем сбивало с толку и не соответствовало тому, каким он пытался казаться. Его манера говорить была искусственно упрощена, это выдавал глубокий проницательный взгляд. Но он был дружелюбен и распологал к себе, ему хотелось все рассказать. Я знала такой тип: верный и добрый друг на всю жизнь. Если бы не этот внимательный, напряженный взгляд.

Да, хороший друг. Для кого-то, но не для меня. Черт побери, вместо того, чтобы двигаться, он, похоже, решил вести светскую беседу. В мои планы это не входило.

Я сделала шаг, словно показывая ему, что пора идти. Но он продолжал меня молча изучать.

– Мой брат исчез... Я ищу его.

Непонятно, зачем я стала ему это говорить, но слова сами сорвались с губ, и откуда-то поднявшиеся слезы судорожно сжали горло. Я выдохнула, и вместе с воздухом вырвался всхлип. А через несколько секунд я, уже не сдерживаясь, почти в полный голос рыдала.

– Эй, успокойся, слышишь, сестричка, успокойся! – он обхватил меня за плечи и, чуть согнувшись, старался заглянуть в лицо. – От того, что ты плачешь, ничего не изменится.

Но я не могла остановиться. Наоборот, чем больше я рыдала, тем больше было жаль себя, тем безысходнее ощущалась потеря Дэвида, тем бессмысленней казалась жизнь.

Мой случайный утешитель молчал, он прижимал меня к себе и осторожно гладил по голове. В его обьятиях было жарко, запах чужого тела смешивался с запахом моих духов, я уже не только не боялась этого черного великана, а даже наоборот – чувствовала к нему странную близость, словно мы были давние друзья. Мне захотелось рассказать, о своей любви к Дэвиду, об убийстве в гостинице, о бедном Ларри, обо всем том, что я не могла рассказать никому, даже Валентину.

– Может быть, у тебя есть друзья, родственники? – почувствовав, что я затихаю, спросил он. – Я могу позвонить, чтобы за тобой приехали...

– У меня никого нет.

Я отодвинулась, он сразу же отпустил меня и выжидательно застыл рядом.

– Меня зовут Джонни, – сказал он. – А тебя?

– Меня? – я на секунду растерялась, а затем сказала свое настоящее имя, хотя не хотела этого делать.

– Катрин?! Жену моего брата тоже зовут Катрин, – он по-детски обрадовался. – Она, правда, повыше тебя и пошире раза в четыре, но тоже Катрин. Надо же!

Джонни, широко улыбаясь, покачал головой и ударил себя руками по бедрам. Несмотря на его устрашающий рост и накачанные бицепсы, была в нем подкупающая кошачья мягкость.

– А еще она очень любит ездить по магазинам. И его с собой таскает. А мой брат, Фил, этого терпеть не может. Но едет. Говорит, что ему легче отмучиться в магазинах, чем потом неделю выслушивать ее упреки.

Джонни присел на ступеньки полуразрушенного дома, словно давая мне возможность окончательно успокоиться и привести свои чувства в порядок. Я была благодарна за его болтовню, в которой не обязательно принимать участие. Утерев рукой слезы и выдавив из себя подобие улыбки, я двинулась к светящейся впереди улице. Джонни встал и пошел за мной.