Расстроенная Лулу, отстраненная сначала Николя, а потом Папашей Жиго, садится в углу.

Мэтр Антони (Николя). Мой мальчик, вы расплакались – и превосходно плакали – и именно в тот момент, когда я вам подал знак!

Николя. Вы очень добры ко мне, уважаемый мэтр…

Мэтр Антони (обнимая Николя одной рукой за плечи). С точки зрения высокой морали разве я мог упустить такой козырь? Сын, который защищает отца!

Внезапно появляется возбужденный Полю.

Полю. Друзья, я привел к вам на несколько минут нашего дорогого убийцу! Хоть жандармы и возражали!

Появляются два хмурых жандарма, окидывают всех недовольным взглядом.

(Жандармам.) Знаю, не по правилам… Даже против правил! Но предупреждаю вас, еще одно слово – и вас переводят в провинцию.

Жандармы пугаются.

Фредди ведь не улетучится через потолок? Караульте обе двери, и все!

Оба жандарма выходят в обе двери, чтобы дежурить снаружи.

А! Вот и он! Проходит через толпу… (Протягивая руки к коридору.) Сюда, дорогой друг! Сюда, великий артист! Входите!

Выход Фредди. Он одет в высшей степени элегантно.

Все. Браво! Браво!

Фредди (от волнения садится). Друзья мои! Дорогие мои друзья!… Ах, мой дорогой мэтр! Ваша речь была бы в мелодраме гвоздем спектакля! Я рыдал! Как и весь зал! А потом вы стали так меня превозносить, что мне показалось, вы говорите о ком-то другом! (Внезапно обеспокоенно.) Но дело-то на мази?… Честно говоря, я места себе не нахожу! А если присяжные ничего не усекли и решат отрубить мне голову?

Николя. О! Папочка, это ерунда!

Фредди. Как – ерунда? Может быть, тебе твоя голова – ерунда?

Николя. Нет, я хотел сказать, это для нас ерунда, мы подадим на обжалование.

Фредди. Это я тогда подам на обжалование! И как еще подам! Все выложу! Всю правду! Словом, я знаю, что буду делать! Не думайте, что я дам отрубить себе голову, не раскрыв рта! (Внезапно заключает Николя в объятия.) Сыночек! Как я тобой горжусь! Как этот костюм… Я хочу сказать, твоя форма, тебе идет! По существу, что римский император в цирке, что адвокат в суде – одно амплуа!

Смех.

(Мэтру Антони.) Во всяком случае, дорогой мэтр, я считаю, что свидетельница Ева де Берг выступила с таким достоинством, так смело и элегантно, что произвела наилучшее впечатление на присяжных!

Буис. Да! Какой сюрприз! Вот неожиданность так неожиданность!

Мэтр Антони. Это – идея нашего гениального Фредди!

Фредди. Законы сцены! Театральные эффекты! Азбука искусства!

Мэтр Антони. Я ей позвонил по телефону в Америку: она была очень мила – согласилась прилететь в Орли точно в нужный момент!

Фредди. А поскольку не было сомнений, в каком свете она изобразит свою покойную тетку, мы выиграли и на этой доске.

Николя. Она прелестна!

Фредди. Надо будет поблагодарить ее за приезд и возместить расходы.

Мэтр Антони. Вы что, смеетесь? При тех миллионах, которые она получает в наследство благодаря вам?

Фредди. Да, правда.

Папаша Жиго (выходя вперед). Мне тебя нужно на пару слов…

Фредди (внезапно догадавшись, о чем будет идти речь, жестом извиняется перед другими присутствующими и подходит к Папаше Жиго). Да? Ну как? Насчет Сен-Клу?

Папаша Жиго. Согласны! Золотой дождь! Дирекция уже заказала афиши. Кстати, им нужна твоя голова…

Фредди (в ужасе). Как?

Папаша Жиго. Я хочу сказать: они попросили сделать афиши с одной твоей головой и расклеить по всему Парижу. Только вот одна деталь меня смущает – они хотят написать: «Самый веселый преступник века!»

Фредди. По-моему, вкус – сомнительный… но публика будет довольна! Ей нужна кровь на газетной полосе… и на манежных опилках!

Папаша Жиго. Тогда я побежал. (Лулу.) Ты – со мной! (Увлекая еще плачущую Лулу, уходит через маленькую дверь.)

Вдруг Полю, стоящий близко от большой двери, подает знак рукой, привлекая к себе внимание присутствующих.

Полю. Господа, господа, господа! Племянница пострадавшей идет сюда…

Фредди (в панике). О! Мне неудобно! Бегу! (Бросается к маленькому выходу, но в дверях перед ним вырастает жандарм, и он вынужден отступить.) Попался! О-ля-ля! Как неудобно!

Hиколя (внушительно). Прошу тебя, папа… держись с достоинством! Господа, прошу вас, не смущайтесь. Племянницу я беру на себя! (Идет к двери непринужденной походкой и с легким поклоном отходит в сторону, пропуская Еву.)