— На пару слов, Земпах, — сказал Ремзер, останавливаясь у стола.

Это был дурной знак. По этикету полагалось сесть за стол, заказать себе еду и выпивку, поболтать о том о сем, а потом уже переходить к делу. Но предстоящий разговор с главой совета скорее напоминал допрос.

Новый знакомый Земпаха сразу понял намек и пересел за другой стол. Помедлив, Ремзер и фон ден Фильдерн уселись на лавку.

— Есть новости, — без экивоков начал Ремзер. — Плохие новости. Прибыл гонец из Ульма.

Земпах удивленно вскинул брови.

— Из Ульма? Ну и что?

Глава совета кивнул и подал Эндерсу знак. Фон ден Фильдерн вытащил из рукава свиток, но прежде чем он начал читать, к столу подошла служанка.

— Что будете заказывать, господа?

— Не сейчас! — рявкнул Ремзер, отгоняя ее взмахом руки.

Фон ден Фильдерн откашлялся, потер узловатые пальцы и начал тихо читать:

— «Уважаемый глава совета, уважаемые члены городского совета свободного города Эсслинген! От имени судейской коллегии свободного города Ульм хотим сообщить вам следующее: в прошлый четверг, 10 июня, трактирщик на одном из постоялых дворов в городе обратил внимание на некоего мужчину. Трактирщик услышал, как незнакомец хвастает, будто совершил в Эсслингене убийство, за которое, однако, повесят другого. Вышеупомянутый трактирщик повел себя как достойный гражданин нашего города и сразу же позвал стражника. Кроме того, он слышал, что за поимку беглого убийцы в вашем городе объявлена награда. Подозреваемого препроводили в тюрьму, и наш палач допросил его с пристрастием. Симон Брехт, подмастерье каменщика, сознался в том, что ночью 7 июня убил Бенедикта Ренгерта, сына винодела Йоста Ренгерта. Нанеся жертве многочисленные удары ножом, он оставил рядом с телом орудие убийства, зная, что вышеупомянутый нож ранее принадлежал некоему Венделю Фюгеру. Неизвестный нанял Симона Брехта для совершения данного преступления, от него же убийца получил и нож. По словам обвиняемого, лицо сего неизвестного изуродовано приметным шрамом. Таково было его признание. Исходя из вышеизложенного, мы просим городской совет Эсслингена и его главу сообщить нам, как надлежит поступить с преступником. С глубоким уважением, Фридхольд Видмер, судья в свободном городе Ульм».

Нечасто случалось, чтобы Конрад Земпах терял дар речи. Обычно, когда он молчал, у него имелась веская причина. Но сейчас его мысли неслись с такой скоростью, что Конрад при всем желании не смог бы их озвучить. Итак, купец невиновен. Святая Дева Мария и Христос! Все это ставило совет Эсслингена в крайне невыгодное положение. Кроме того, истинный виновник преступления не был найден жителями Эсслингена, потребовалась помощь другого города. Какое унижение! При этом в Эсслингене даже не было палача, чтобы казнить убийцу. Но почему глава не созвал городской совет?

— Как видите, ситуация складывается отвратительная, — угрюмо заключил Иоганн Ремзер.

Его лицо раскраснелось, и Земпах понял, что глава совета вот-вот потеряет самообладание.

— Именно так, — согласился Конрад.

— Мы не хотим портить отношения с герцогом Ульрихом и Ройтлингеном, вы ведь понимаете это, Земпах? — Ремзер прищурился.

— Это было бы опасно, учитывая сложившиеся обстоятельства. Сейчас нельзя наживать себе столь могущественных врагов, — осторожно подтвердил Земпах.

Знать бы только, к чему ведет этот интриган Ремзер! Похоже, он намекал на что-то весьма неприятное, у Земпаха на этот счет не осталось никаких сомнений.

— Я посоветовался с моим другом Эндерсом фон ден Фильдерном. — Ремзер покосился на старика. — Мы считаем, что есть только один выход из столь неприятной ситуации. Мы должны извиниться перед купцом за нашу ошибку. — Помолчав, он посмотрел на свои ногти. — Однако же мне представляется бессмысленным подставлять под удар весь городской совет. Едва ли это поспособствует укреплению репутации нашего славного города. Пожалуй, у всех сложится более благоприятное впечатление, если мы опишем случившееся как ошибку отдельно взятого человека.

На лбу Конрада проступил пот. Не нужно было особо разбираться в интригах, чтобы понять, о чем говорит Ремзер. Конрад Земпах должен был взять на себя ответственность за ошибку, допущенную членами городского совета, и выставить себя на всеобщее посмешище.

— Видите ли, Земпах, — продолжил Ремзер, — поскольку вы всегда присутствовали при допросах с пристрастием и известны своими связями с Мельхиором, кажется уместным, чтобы именно вы взяли на себя эту задачу. Вы согласны? Или нам стоит подумать кое о чем другом?

В Земпахе вспыхнула ярость. Да что этот осел себе позволяет? И что это за намеки? Какие еще связи с Мельхиором? И что значит «подумать кое о чем другом»?! Неужели Ремзер намекает на то, что Земпах как-то связан с ересью?

— И как вы себе это представляете? — выдавил Конрад.

Ремзер с облегчением улыбнулся. Похоже, он ожидал жаркой дискуссии. Покосившись на Эндерса фон ден Фильдерна, глава совета жестом подозвал служанку, и та сразу протянула ему поднос с пивом. Ремзер взял себе кружку, Эндерс последовал его примеру, и каждый сделал по глотку.

— Очень просто, — заявил Ремзер, вытирая рот. — Вы напишете небольшое письмо Венделю Фюгеру, его семье и городскому совету Ройтлингена, в котором принесете свои извинения за проявленное в этом деле рвение. Напишите, что вам хотелось отомстить за подлое преступление против несчастного юноши и покарать коварного убийцу, что вы упустили из виду важные улики, свидетельствовавшие о невиновности купца. Скажите, что вам удалось убедить городской совет Эсслингена в своей точке зрения и что советникам не оставалось ничего другого, кроме как последовать вашим рекомендациям. Подчеркните, что вы сожалеете о случившемся, извинитесь по всей форме за причиненные неудобства, вызванные вашей ошибкой. В конце письма можете указать, что городской совет Эсслингена с учетом сложившихся обстоятельств, безусловно, не станет выдвигать против Венделя Фюгера обвинения в побеге из тюрьмы. — Ремзер потер руки. — Завтра утром прочитаете письмо в ратуше. Если советники его одобрят, то мы сразу же отправим его с гонцом.